Сначала было весело

Он с порога рявкает:

– Приветствовать Великую Екатерину!

Под возгласы узников Призраки вносят местную начальницу.

– Вы меня расстроили, неблагодарные свиньи. Я забочусь о вас, а вы дохнете без спросу.

Махнув рукой, старуха откидывается на носилки.

Юродивые проворно юркают в дверь, маневрируя с ловкостью взаправдашних рикш.

Господин Кнут прохаживается вдоль ряда пленников, нарочито громко вздыхая.

Я съеживаюсь в ожидании удара.

Прошел мимо, а плеть не коснулась спины. От этого только страшнее стало. В его мозгу наверняка зреет какой-то извращенный план, как доставить нам боль.

Видимо, достойная идея все не посещала карлика, поскольку он раз за разом прохаживался вдоль ряда узников, так ничего и не предпринимая.

Проходит несколько часов. Хотя телу кажется, что дней.

У меня крепится подозрение, что ночевать мы будем, прикованными к решеткам.

Большинство узников к этому времени уже не пытаются стоять на ногах, обвиснув на удерживающих их наручниках.

– Скоро ужин, – сверившись с карманными часами, замечает Мордоворот.

Мой желудок реагирует на слова громким требовательным бурчанием.

– Как быстро время бежит, – произносит карлик, останавливаясь в центре коридора.

– Как скоротечно ты, мгновенье, – декламирует Петр Евгеньевич.

– Думаю, все вы поняли, что виновны в смерти этого труса, – заявляет Господин Кнут. – Не слышу?

– Уже лучше. Но понять мало, нужно раскаяться.

– Раскаиваюсь… раскаиваюсь… – прокатилось по коридору.

– Замечательно, – с воодушевлением произносит низкорослый надзиратель. – Значит, вы с радостью докажете это.

Что он задумал? Какую гадость?

Думаю, подобная мысль родилась не только в моей голове.

– Кто же будет первым?

Затаив дыхание, жду.

Что за пытку он придумал?

– Что же вы такие нерешительные, – ерничает карлик, переминаясь с носка на пятку. – Смелее.

– Я, – неожиданно произносит Нинка. – Я готова.

– Ого! – восклицает Господин Кнут и, приблизившись к подруге, заглядывает ей в лицо.

Наручники не дают девушке обернуться, и ей приходится смотреть из-под подмышки.

Невольно морщусь. Ее левая грудь буквально лиловая от синяков. Слива размером с дыню. Страшно представить, какую ей боль пришлось перенести.

– Значит, ты готова доказать, что раскаиваешься?

Достав ключ, карлик освобождает девушку от наручников.

Нинка, повернувшись, обессиленно приваливается спиной к решетке.

– Чтобы доказать истинное раскаяние, – поясняет карлик, протягивая Нинке плеть, – ты должна наказать других виновных. А вы все здесь виноваты. Да?

– Три удара. Нанеси три удара, и у меня не останется сомнений в том, что ты раскаялась. Можешь трижды ударить самого виноватого, можешь ударить его дважды, а того, кто, на твой взгляд, виноват меньше, – один раз.