Сначала было весело

 – Случившееся – это проявление вашей черной неблагодарности. Или кто-то хочет возразить мне?

Лимит самоубийц среди узников на сегодня исчерпался.

– Не можете возразить… я так и думал. Я хочу, чтобы каждый из вас осмыслил свое поведение, осознал всю его подлость. Как вы могли допустить самоубийство одного из своих товарищей? – И после небольшой паузы добавляет с ехидцей в голосе: – Никто ничего не слышал? Ложь! Подумайте, осознайте, сделайте выводы.

Замолчав, Господин Кнут уходит в караульную комнату. Оставшийся присматривать за нами Петр Евгеньевич достает из кармана шоколадный батончик. Обвертка с шелестом расползается в его пальцах.

От того что низкорослый надзиратель не выплеснул злость ударами плети, только страшнее. Как угадать, во что эта ярость выльется позже?

Вернувшись с кофе и бутербродами, Господин Кнут делится завтраком с напарником и принимается мерить коридор шагами, смачно чавкая и попивая обжигающий напиток. На запахи живот реагирует урчанием и спазмами. Не у одной меня, если от страха слух не подводит.

Надежды на завтрак не осталось.

Минуты складываются в часы, тело наливается усталостью, голова – тупой, пульсирующей болью в висках и подавляемым, но постоянно присутствующим страхом перед неизбежным наказанием. Неизвестность и богатое воображение – ужасные подпевалы. Недолго от придуманных кошмаров лишиться сознания раньше, чем реальные мучения начнутся.

Карлик за все время не бьет ни разу, но неустанно прохаживается за спинами, пощелкивая плетью и насвистывая детскую песенку: «Представьте себе, представьте себе, и съела кузнеца». Совсем на него не похоже.

Разве что не удержался и пару раз ущипнул Нинку за грудь, а девчушку с восточным именем, которое выскочило из головы, за ягодицу. Бедная даже подпрыгнула от боли. Если досталось еще кому-то – не заметила.

Мордоворот приносит из дежурки кресло и, пристроив его у стенки так, чтобы видеть всех узников, садится. Кладет автомат на колени, бросает в рот пластинку жевательной резинки и погружается в мысли. Может быть, даже дремлет.

Когда появляется один из Призраков Великой Екатерины и, кивнув надзирателям, усаживается на место поднявшегося Мордоворота, я предполагаю, что наступило время обеда. Уж очень слаженно двинулись прочь наши надсмотрщики.

Первым возвращается Мордоворот. Он сменяет на посту Призрака, который тенью скользит прочь на надзирательскую половину и обводит узников взглядом.

Хуже всего то, что ответа на этот вопрос нет. Может статься, что, вернувшись, Господин Кнут разведет всех по камерам, а может и оставить до вечера, а то и до утра. Во второе верится больше.

По коридору тянет сквозняком. Значит, где-то открылась дверь.

Появляется карлик.