Сначала было весело

– Не желаете поделиться со мной мыслями о литературе?

Ну, прямо литературный вечер в салоне девятнадцатого века.

– Конечно. Вот вы говорили, что художественная литература должна читаться легко…

– Не совсем так, но, по сути, верно.

– Так вот, – продолжаю я, держа за хвост ускользающую мысль, – легкость чтения ведь у каждого своя. Многие считают легким чтением бульварные газеты, а для некоторых и энциклопедия перед сном – словно сказка на ночь.

– Продолжайте, – подбадривает собеседник.

– Но назвать газетные статьи художественной литературой нельзя.

– То есть? – несколько растерянно спрашиваю я.

– Возьмем, к примеру, статью о каком-нибудь политике.

– Чем не социально-фантастический рассказ с элементами триллера.

– Но в рассказе вымысел…

– А в статье тоже. Как и фантаст, журналист применяет свое воображение, чтобы изобразить события, которые происходили либо которые как бы происходили, под таким углом зрения, чтобы донести до читателя точку зрения автора. И совершенно не важно, его ли родная эта точка зрения или с нее он смотрит за определенную сумму денег.

– Как-то ловко вы переворачиваете все с ног на голову, Петр Евгеньевич.

– Просто пытаюсь думать, а не принимать на веру то, что кто-то когда-то произнес как истину, – с некоторым пафосом произносит Мордоворот.

– Возьмем белый лист бумаги. Я ткну в него пальцем и скажу – черное. А кто-то скажет белое. Кто прав?

– Конечно, тот, кто сказал белое, – ответила я.

– Это вы так думаете. А на самом деле мой палец вымазан в чернилах, и если я его уберу, то останется черное пятно. Так что то место, куда я указывал, – черное. Вы согласны со мной?

– Вроде бы и не совсем, но доводов против подобрать не могу, – признаюсь я, виновато улыбаясь.

– А между тем, – изображает улыбку собеседник, – могло статься так, что чернила высохли и лист остался девственно белым. И тогда прав был бы не я, а тот, второй.

– Элементарно. Заставить убрать палец. И тогда уже спорить. Но к сожалению, инерция мышления…

Везет мне на гениев в последнее время. Один художник, второй философ.

Я, медленно откусывая, смакую шоколад, Мордоворот потягивает вино.

Прикрыв глаза, из-под ресниц рассматриваю вентиляционную решетку.

На нее, родимую, вся надежда. Побег в классическом исполнении отменяется. Если мне не удалось Вольдемара подбить на прогулку за пределы подземелья, то с атлетическим любителем поэзии такой вариант можно даже не рассматривать.

Выкрасть ключ и выскользнуть ночью?

Как вариант, но где гарантия, что на связке у него есть нужный. У Вольдемара же не было. Может, вообще он только у Великой Екатерины. Да и напоить такого лосяру…

Значит, путь к свободе лежит через вентиляционную шахту.

Вот только как подобраться к ней?

Вариантов несколько, как мне видится.