Сначала было весело

Господин Кнут яростно сопит, ругается, а следующий на некотором отдалении здоровяк фальшиво напевает:

– Вагончик тронется, перон останется…

Небольшая остановка, скрип двери, и мы продолжаем движение.

К чему такая конспирация?

Они боятся, что мы сможем потом найти это место? Здесь главное слово – потом. Оно означает надежду. К чему тайны, если пленнику не суждено оказаться на свободе. В какой-то миг повязка на глазах показалась мне такой… такой символичной, что ли.

От неожиданного собачьего рыка, раздавшегося очень близко, взвизгиваю.

– Тихо, мальчик, тихо, – с ленцой цедит здоровяк.

 – Не бойтесь – не укусит.

Несколько десятков шагов, и звучит команда стоять на месте.

Рядом всхлипывает Нинка. Ее ногти болезненно врезаются в кожу, но я молчу. Бедненькая…

Грохочет металл о металл. Скрип, переходящий в визг.

– Вперед, – распоряжается карлик.

Наступая друг другу на пятки, выполняем приказ.

Поворот направо, и вновь семеним по длинному прямому коридору, слыша лишь гулкое эхо шагов и хриплое дыхание. Еще один поворот и почти сразу же еще один, только уже налево.

Довольно длинный переход по неровной поверхности, ноги то и дело подворачиваются на неожиданных выступах и впадинах.

Поддерживая друг друга, избегаем падения.

Скрип, скрежет и прокуренный голос:

– Я не нужен больше?

– Вперед! – Это уже нам.

Ноги ступают на более ровную и мягкую поверхность.

Словно в ответ на мою мысль, звучит команда:

Чьи-то пальцы сдирают с глаз повязку, не особо заботясь о сохранности волос.

Невольно жмурюсь от неожиданно яркого света.

Рядом дрожит как осиновый лист Нинка. Чуть впереди вертит головой Федя.

Все одеты одинаково. В длинные махровые халаты на голое тело.

Пояс не положен – а то мало ли чего от отчаяния удумаем.

Сунув повязки в карман, надзиратель отходит к стене.

У меня была уверенность, что сейчас нас погрузят в машины и повезут. В арабский гарем или турецкий бордель, не суть важно. После первого же взгляда на окружающую обстановку мнение поменялось. Не похоже, чтобы нас готовили к отправке.

Исподволь озираюсь, ища подсказки. Зачем мы здесь?

Длинный коридор, зарешеченные камеры. Только в отличие от того места, откуда мы пришли, здесь значительно… более обжито, или, вернее будет сказать, обустроено.

Стены и полы покрыты коврами, в камерах тоже. Кровати узкие, но фабричные, с толстыми матрацами. В углу каждой камеры ведро, служащее отхожим местом, но благодаря крышке запахом это не показывающее. Рядом с кроватью находится стол. Раньше такие в советских учреждениях канцелярскими назывались. Только вместо ящиков сияет пустота. Не гостиничный номер, но за временное пристанище гастарбайтера сойдет. Лишь потолок напоминает о том, что мы находимся в пещере, вырубленной в каменной толще.