Сначала было весело

Время получить награду, иго-го!»

Открыв глаза, с ужасом вижу разглядывающего меня сквозь решетку карлика.

Лишь сердце с интенсивностью перфоратора пытается пробиться из груди наружу.

Зевнув, Господин Кнут уходит.

От облегчения кружится голова, но от этого навалившееся следом отчаяние во сто крат горше.

О наступлении утра оповещает карлик, проорав во все горло:

– Подъем! Солнышко встало, у меня тоже… и вам время вставать и славить Господа за день, что дан вам милостью Великой Екатерины.

Вспыхнуло в полный накал освещение, на ночь приглушенное.

Вытащив из камеры совсем еще юную девушку, лет пятнадцати, низкорослый надзиратель поднимает подол халата и звонко припечатывает ладонью по худенькой попе.

Девушка взвизгивает, подпрыгнув. Господин Кнут довольно ржет и гонит пленницу на кухню, как стало понятно по их возвращению с неизменными ведром и корзиной. Воображение за это время породило не одно видение кошмарного насилия. В этот раз, слава богу, не сбывшееся.

Сразу после плотного завтрака, состоящего из запаренных в молоке овсяных хлопьев, стакана теплого чая и внушительных размеров бутерброда с сыром и колбасой, карлик отводит меня и еще одну женщину в ту часть подземелья, где проживают местные хозяева.

Сперва проходим через караульное помещение, которое я вчера не заметила. Вход в него расположен рядом с закрытыми воротами, через которые заносили-выносили Великую Екатерину, с противоположной камерам стороны. Диван, столик, пара кресел… осмотреться обстоятельнее не успеваю, выхожу в коридор. Здоровяк увязывается следом. То ли ради безопасности карлика, то ли в ожидании развлечения.

Как шли дальше, не запомнила, поскольку мозг парализовал страх.

Коридоры, повороты…

Куда нас ведут? Зачем?

Заведя в жилое помещение, Господин Кнут резко остановливается.

Едва не налетев на подругу по несчастью, торможу, чувствуя, как желудок сжимается в тугой комок.

– Приберитесь тут, – велит карлик, кивнув на орудия домохозяек: веники, щетки, ведра с тряпками. Обернувшись к могучему надзирателю, говорит: – Присматривай за ними, чтобы не отлынивали.

По каменному лицу скользит намек на ухмылку.

Господин Кнут топает прочь, а мы принимаемся за работу.

Некоторое время я усердно тру щеткой пятно на ковре, лишь искоса бросая взгляды на подругу по несчастью. Она вооружилась полиролью и наводит блеск на журнальный столик. Полненькая, но фигуристая. С красивыми бедрами, высокой крупной грудью и длинными ногами. Лицо миловидное, на щеках игривые ямочки, что так нравятся мужикам, губы пухлые, красивой формы. На вид женщине лет тридцать пять – тридцать шесть, но не больше сорока.

Петр Евгеньевич достал из книжного шкафа увесистый томик и погрузился в чтение.