Согрей моё сердце

– Кастор иногда ворчит, – улыбается Али, посматривая на мужа светящимися глазами. Её рурк в компании наших отцов общается с моими советниками недалеко от нас, – но он понял, как важна для меня самореализация. Поэтому ничего не бойся. Если твои избранники любят, то поддержат и помогут тебе в твоих начинаниях.

– У них нет выбора, – хмыкаю невесело. – Ты вышла замуж по любви, а они вынуждены подчиниться. Ну, кроме Алькора.

– Глупость какая, – фыркает сестра. Мы останавливаемся у окна, хмурюсь. Не понимаю, почему Алия так считает, ведь это правда. Ведь я им действительно навязала этот брак.

– Твои глаза светятся, когда ты смотришь на них.

– Да, они мне нравятся, даже очень, – бурчу раздражённо, – но это ведь только мои чувства.

– Нет, это двухсторонняя связь. Если бы они ничего не испытывали к тебе, твои глаза не искрились бы. Мама ведь рассказывала нам всё о Вейлах, не помнишь? – улыбается молодая женщина.

– Не помню. Я читала книгу о двигателях внутреннего сгорания, – усмехаюсь, вспоминая тот день. Лет пять или шесть назад мама собрала в гостиной всех девочек, выгнала мужчин и рассказала о Вейлах. Уже не помню, что за повод был.

Но сёстры, особенно младшие, бурно расспрашивали маму и интересовались подробностями «обретения». Я же сидела подальше от шумных родственников с планшетом и практически не слушала их.

– Ну, значит, я тебе напомню. Вейла – это та, кто согреет сердце.

Али перехватывает под локоть и тянет на очередную прогулку. Она тихо рассказывает о Вейлах. О том, что искрятся глаза у нас не только оттого, что мы смотрим на понравившегося разумного. Всё намного глубже. И только предназначенные друг другу разумные способны увидеть свет в глазах Вейлы.

Соответственно, и у Вейлы не светятся глаза от всех понравившихся. С этим, конечно, не поспоришь. Мне, например, парень Софи очень нравится. Я даже сестрёнке призналась, что Альтаир – единственный нормальный поклонник, которого я одобряю рядом с ней.

Нашу с сестрой интересную беседу прерывают мужья Али. Раздражённо смотрю на нарушителей. На самом деле эти мужчины мне тоже нравятся. И Кастор, и Цегнус – очень целеустремлённые и упорные рурки. Они около двух лет добивались руки и сердца сестры. И совершенно не боялись наших отцов.

– Наш любимый вальс, – напоминает Цегнус, забирая жену из моих цепких пальцев.

Закатив глаза, благосклонно отступаю. И мужчины уводят сестру в центр танцевальной площадки. А за моей спиной вырастает Сириус. Я не вижу, просто чувствую его затылком. Интересно, он слышал наш с сестрой разговор?

– Потанцуешь со мной? – шепчет сеатец, преодолевая расстояние, и, приобняв за талию, припечатывает к своему торсу.

– Перестань прижиматься ко мне, – шепчу злобно, дёргая плечами. – Это моя помолвка, ты портишь мою репутацию.