Согрей моё сердце

– Твою репутацию уже ничего не испортит, – хмыкает нагло Сириус и подталкивает вслед за парочкой родственников.

– Я не буду с тобой танцевать, прекрати, – цежу, но натягиваю улыбку на лицо, замечая сотни пар глаз, устремлённых на нашу пару.

– Не волнуйся, во втором акте тебя подхватит жених.

Мужчина смыкает руку на запястье и, круто развернув, прижимает к торсу. Возмущённо хватаю ртом воздух и, подняв голову, смотрю прямо в наглые глаза. Он улыбается и плавно двигается на меня. Отступаю, но мы всё так же близко друг к другу. Непозволительно! Скандально! Он крепко держит в ладони мои пальцы, а жар от ладони на оголённой коже спины просто уносит мысли в другое русло.

Меня окутывает его запахом, обволакивает энергетикой. Я злюсь на собственное тело, раздражаюсь на его замашки и бешусь от всей это ситуации.

– Ты ослепительна, когда сердишься, Ведана, – рокочет тихо Сириус. – Прижму тебя покрепче, – он надавливает ладонью на поясницу, вдавливая меня в себя теснее, – вот так... Специально, только чтобы посмотреть, как ты злишься, – улыбается порочно, склоняясь ниже. Чувствую его дыхание щекой. – Ты не представляешь, как прекрасна была.

..

– Когда? – облизываю губы, и взгляд партнёра перемещается на них.

– Не помнишь? – Сириус опять улыбается, продолжая кружить меня, не оставляя ни шанса отдалиться. Да и плевать мне уже на происходящее вокруг. У него какая-то суперспособность занимать всё моё внимание. – Когда, рассвирепев, швырялась антиквариатом и вазами. Моя маленькая великолепная фурия.

– Ты поэтому доставал меня постоянно? Чтобы я разбивала вазы?

– Доставал? Неподходящее слово. Но да, меня безумно заводит твоя вспыльчивость и горячность. Ты как неуправляемый огонь.

– Так, может, не нужно быть так близко ко мне, а то сгоришь ещё, – бормочу уже без раздражения. И даже не вырываюсь. Мне вправду нравится наш танец. Мне нравится находиться в его руках. Нравится чувствовать его близость и слышать этот вкрадчивый тихий голос.

– А ты не думала, что я хочу сгореть в твоём огне? – склоняется Сириус, практически касаясь губами моих губ. – Я люблю тебя, Ведана. Мне плохо без тебя. Я каждый день умираю в агонии холода и тоски по тебе. И я готов сгореть в твоём пламени. Готов стать рабом, ведь ты, моя пламенная птичка, – единственная, ради кого я хочу рисковать и ради кого хочу погибнуть.

От этого признания дыхание перехватывает. Облизываю опять губы. Очень хочу поцелуя. Очень хочу сдаться. Хочу поверить. Хочу простить. Но глупый мозг цепляется за прошлое. Отстраняюсь, вглядываясь в тёмные с яркими искрами глаза. Его лицо размывается от собравшейся влаги на глазах. Глупая Ведана опять плачет по Сириусу.

– В ту ночь… – проглатываю ком в горле, мы останавливаемся посередине паркета. Танец ещё не закончился.