Согрей моё сердце

Минтакиец выгибает свою платиновую широкую бровь и улыбается уголком губ. Сейчас он особенно красив. Нет этой высокомерности, надменности. Он только наедине со мной такой настоящий. Простой и расслабленный. Сонные васильковые глаза смотрят с нежностью. На остроконечных ушах нет серёг. И кожа за эти дни загорела, особенно щёки и нос. Он не потемнел, как все нормальные рурки, а покраснел, как нежный минтакиец. На носу кожа даже облазить начала. Это он вчера так обгорел после рыбалки с Таресом. Я его лечила весь вечер охлаждающими компрессами и кремами.

– Твои дети не будут запасными никогда, Процион! – заявляю сурово. – Никто из наших детей не будет Запасным.

– Знаю, Веда, – мурлычит Проци, зарываясь в волосы длинными аристократическими пальцами.

Трусь об него, подтянувшись выше. Чувствую животом восстающую часть тела, улыбаюсь коварно и тянусь к губам. Муж сам съезжает ниже и накрывает мои губы своими. Мы немного увлекаемся, желание вспыхивает и бурлит по венам. Всё-таки ещё раз убеждаюсь, что мама была права, когда говорила: гены бабушки оставили на мне след. Если раньше я думала, она так говорит о моей неспособности к восприятию личностных отношений к окружающему миру и самой себе. То сейчас с уверенностью могу сказать, что это относится к моей ахернарской любвеобильности.

Процион гладит по спине, спускаясь к филейной части, сжимает попу и двигает меня выше, сажая прямо на свой вздыбленный пах. Трусь сама, мычу ему в рот, запутываясь пальцами в платиновых волосах. Он продолжает гладить меня, смещает руки выше и расстёгивает заклёпку топа от купальника.

– Нам лучше остановиться, сейчас остальные проснутся, – шепчу, ёрзая.

– Ты вправду этого хочешь? – опять бровь выгибается, умелые пальцы задирают топ и сжимают оба полушария. Процион приподнимается и накрывает ртом чувствительный сосок.

Полузадушенно всхлипнув, откидываю голову назад. Выгибаюсь, чувствуя складочками каменную выпуклость. Его пальцы проскальзывают между нами к набухшей плоти. Минтакиец царапает зубами вершинку, покусывает и посасывает, топя меня в сладкой боли.

– Процион! – вскрикиваю и, сжав волосы, дёргаю его.

– Остановиться? Сейчас? – шепчет мужчина, вонзаясь двумя пальцами глубоко в меня.

– Да! – выкрикиваю, насаживаясь, и муж действительно останавливается. – Нет! Проци!

Мужчина мягко смеётся и жёстко целует в губы, выпивая любые звуки. Он быстро избавляет меня от купальных трусиков и довольно грубовато сажает прямо на вздыбленную плоть.

– Звёзды, Веда! – выдыхает напряженно и завороженно муж. – Ты такая тугая.

Мне самой немного дискомфортно и тесно. Дышу через раз, сжимая внутренние мышцы и пытаясь привыкнуть.