Согрей моё сердце

– Ты её совершенно не знала, как и их, – ворчит беззлобно женщина, обводя взглядом гостей и слуг.

– Не знала. И до сих пор не знаю. Но чувствую свою ответственность. Папа Стей сказал: от наследия не убежать. Можно только отсрочить. Я благодарна вам за всё, мам. И не ругай папу, он дал нам двадцать лет спокойствия, договорившись с бабушкой.

– И зачем я тебя воспитала такой правильной, – усмехается грустно мама и, поднявшись, крепко обнимает. – Люблю тебя, Ведана. Но если передумаешь, один звонок, и я всё устрою.

– Знаю, ты у меня самая могущественная женщина, – смеюсь, пряча лицо на груди родительницы.

– Не обидишься, если я тебя оставлю? – мама разжимает объятия и тревожно заглядывает в глаза. – Нужно успокоить твоего отца, иначе он сорвётся на аристократок и испортит твой первый светский раут.

– По нему и не скажешь, что он зол, – бормочу, кидая взгляд на папу. – Стоит себе рядом с Алькором и всё.

– И ты не сиди на одном месте. Прогуляйся, общайся, присматривайся. Возможно, найдёшь союзниц и подруг. Ты не должна закрываться от этого мира. И кроме обязанностей, учёбы и работы, есть ещё развлечения. Насладись этим днём, звёздочка.

– Не хочу с ними общаться.

– Хочешь не хочешь, ты хозяйка этого вечера, и статус обязывает быть в центре внимания. Не прячься, – женщина подмигивает и отступает.

– Развлекайся, – хмыкаю, – вам же нужно отдохнуть от детей.

– Глупости какие, я совсем от вас не устала, – фыркает мама и отходит к отцу.

Оставшись в одиночестве, я наблюдаю за мужчинами и женщинами. Как завязываются знакомства. С какой лёгкостью синекожие дамы находят общий язык с противоположным полом. Улыбаются, кокетничают и всячески демонстрируют интерес. Прижимаются к боку понравившегося мужчины, томно вздыхают. Интересно за ними наблюдать. Как за муравьиной фермой, которую мне в детстве подарил папа. Там тоже насекомые копошатся, друг с другом что-то выясняют, строят проходы разные и вокруг матки кружатся.

– Не жалко отдавать столько красавчиков в чужие руки? – насмешливый голос Сириуса отвлекает от созерцания.

– Тут одна особа просила тебя одолжить на одну ночь. Будешь насмехаться, всерьёз задумаюсь над предложением, – отвечаю, посмотрев на наёмника.

– Какая особа? Ткни пальчиком, – вытягивает шею Сириус. Что не нравится мне. Молчу, зло таращась на негодяя! Он замечает мою злость и улыбается шире. Подхватывает со стола поднос и садится на ступеньку возле моих ног. Разворачивается полубоком и выжидательно выгибает бровь. – Никому ты меня не отдашь. Я тебе слишком нравлюсь. А теперь ешь.

– Вот ещё, – фыркаю, забирая тарталетку, – совсем не нравишься. Даже временами бесишь.

– Главное, вывожу на эмоции, а это уже хорошо, – совершенно не обижается мужчина.