Согрей моё сердце

– Ну всё! Где мой бластер? Я его точно пристрелю! – рычу злясь. И почему я никогда не интересовалась, как у вейл молнии появляются! Лишь знала, что они появляются, когда смотришь на понравившегося гуманоида.

Мама смеётся и останавливает меня. А я, не боясь родительского гнева, открываюсь полностью. Мама совершенно не злится, выслушивает и временами как-то грустно вздыхает. Наверное, молодость вспоминает. Я спрашиваю о том, как она познакомилась с папой Меем. Эту историю слышала миллион раз, но готова послушать её ещё раз. Мама охотно меняет тему, и мы откровенно увлекаемся.

Время с родительницей пролетает очень быстро. К обеду к нам заходят отцы. Мужчины принесли с собой подносы с горячими блюдами и закусками. Мы располагаемся за небольшим столиком в гостиной, как в старые добрые времена.

– Я так скучала по нашим семейным посиделкам, – искренне улыбаясь, бормочу, обводя взглядом собравшихся. Родители посмеиваются, папа Дани ухаживает за мной, подкладывая любимые салаты в тарелку.

– Своих дядюшек можешь больше не опасаться, – сообщает папа Стей, прожёвывая запечённое мясо, – мы всё уладили. Они надолго забудут дорогу к твоей планете.

– Отличная новость! – радуюсь я. – Значит, мне больше не грозит никакая опасность?

– Извне нет, – кивает папа Даниэль, – а с остальным разберётся Коланца.

– Значит, Сириус выполнил свою часть сделки?

– Да, – отвечает немного резковато папа Мейнард, – он улетит сразу после открытия бала.

– Понятно, – цежу сквозь зубы, стараясь не выдать эмоций. Мне больно немного в области груди. Тру её костяшками пальцев и, схватив стакан, жадно глотаю воду, чтобы подавить неясный ком в горле.

Отцы рассказывают что-то нам с мамой. Стараются развлечь. Но я их не слышу. Мама тревожно посматривает на меня и иногда сжимает пальцы.

– Совсем забыла, Алькор что-то хотел обсудить. Отдохните немного, я сейчас, – бормочу, не выдержав задушевных посиделок, и, поднявшись, выбегаю из комнаты.

Я бегу не разбирая дороги. Меня душит боль. Ком в горле не даёт нормально дышать. Сердце сжимается в тисках. Не понимаю, что со мной, но знаю причину. Выбежав в сад, сгибаюсь через перила беседки и с надрывом кричу. Сползаю на холодный снег, пытаясь унять своё глупое сердце, и впервые за долгое… очень долгое время плачу. Я ведь с самого первого дня знала, что он улетит. Знала – я всего лишь задание. Но почему же так больно?! Почему так невыносимо?!

Мужские руки отрывают моё дрожащее не от холода тело и прижимают к горячей груди. Сириус, мой верный страж, снова нашёл меня. Но от этого мне ещё больнее. Я громко всхлипываю и, обернувшись, утыкаюсь носом в его грудь.

– Не плачь, Твоё Величество. Не стоит убиваться из-за отбора, – сделав свои собственные выводы, басит сеатец. – Ты можешь отказаться от короны.