Солги мне на удачу

– Не расскажет, – заверил канцлер. – На ее памяти стоит блок, как только она попытается сказать хоть слово, леди ждут не самые приятные ощущения. Я умею хранить свои тайны, – усмехнулся Арман, и хотя сказано было без угрозы, по спине все же пробежал холодок.

Учту, господин канцлер, обязательно.

– Отлично, – тем не менее непринужденно отозвалась я и спокойно улыбнулась.

Ну а со следующего дня моя учеба пошла семимильными шагами. Я засиживалась за книгами по этикету, просматривая кристаллы, выполняла все задания леди Клементины, осваивая все более сложные плетения и проверяя их на фантомах – Арман любезно согласился время от времени помогать нам в уроках. Изучала историю страны, делая конспекты и потом отвечая за обедами и ужинами на вопросы канцлера. Читала газеты и журналы, которые он же приносил, и снова упражнялась в поддержании светской беседы. Арман весьма искусно небрежно упоминал то или иное событие, и приходилось напрягаться, чтобы помнить хронику и непринужденно реагировать. Мне даже во сне снилось, что я что-то смотрю, с кем-то разговариваю, а однажды проснулась в холодном поту, потому что приснился светский раут, ко мне обращался какой-то лорд, а я, к своему ужасу, не помнила, кто он, и не понимала, о чем говорит…

Неделя пролетела незаметно. Я рано вскакивала и засиживалась допоздна, исписывала горы бумаги, упорядочивая полученные сведения. Кстати, в родовых книгах из библиотеки Армана я ничего не нашла о Лилиане де Арли. Ладно, потом, все потом. Сначала стану совсем местной, выучу все, что требуется, чтобы не ударить в грязь лицом. А потом уже начну свою игру. Судя по тому, как не скупился Арман на комплименты, у меня неплохо получалось. Я все точнее описывала дам с записей, реже заглядывая в справочник, увереннее вела разговоры на светские темы, запоминала, кто на ком женат – за кем замужем, у кого какой любовник или любовница, и так далее. Но вот в образах пока придерживалась неизменно выбранного в начале, с небольшими вариациями соответственно настроению. Не хотела рисковать.

И все это время я наблюдала за Арманом. Неявно, так, потихоньку, и подмечала то, что начинало слегка беспокоить. Канцлер утонченно ухаживал. Мог послать в середине дня через ресторанную доставку какую-нибудь милую вкусность, типа воздушного творожного десерта с фруктами, с запиской. Оставлял цветы утром за завтраком. Или маленькие подарки, опять же с письменными пояснениями, что сегодня вечером я должна надеть их, потому что наш ужин будет проходить якобы в – и дальше шло название места. Потихоньку давал мне необременительные задания, что-то вроде зачета по изученному, чтобы я изменила в образе ту или иную деталь. И смотрел. Изучающе, пристально, откровенно.