Спасибо, я сама (СИ)

Я чувствую запах его пота и ощущаю его прикосновение. Это такой реалистичный сон?

— Ама га аде? — Отвлёк он меня от мыслей вопросом.

— Я не понимаю, — ответила я, уже догадываясь, что впереди "проблемы перевода".

— Кооррр манахарр, — сказал он, тыкая себе в грудь пальцем.

Вторую руку он так и держал на моей руке, видимо опасаясь побега.

Потом ткнул в сторону блондина, и тот произнёс:

А после ткнул в мою сторону. Чего он хочет? Чтобы повторила? Один произнёс эту фразу, другой повторил. Моя очередь?

— Кооррр монахар, — сказала я, понимая, что немного исковеркала произношение.

Счастливый бородатый мужик закивал, как китайский болванчик, и снова ткнул себе в грудь.

— Манадаж игаром фулиррр, — произнёс он старательно и снова ткнул в меня.

— Манадаж игором фулиррр, — повторила я, уже начиная догадываться, что они заставляют меня произнести что-то, о чём я потом пожалею.

Может быть замолчать и больше не говорить ни слова?

Но вдруг поняла, что надо помочь — надо сказать то, что просят. То ли моя сломанная интуиция шалит, то ли я просто умом тронулась. Стою тут на окраине леса в рытвине и повторяю странные слова, как будто в заклинании. "Аврана кетавра", блин!

Но как ни странно, какой-то внутренний голос, которого я раньше и не замечала, вопил, что надо повторять. Нельзя останавливаться. От этого зависит жизнь. Наверное, жизнь этого брюнета?

— Махой карарр маар Фарагарр! — сказал тем временем бородач и снова ткнул на меня.

И я повторила фразу, не могла не повторить:

— Махой карар мар Фарагарр!

В ту же секунду вокруг нас закружил ветер, поднимая в воздух мириады мелких частиц. Это была не простая пыль — каждая частичка сияла на солнце, и чем больше они собирались вместе, тем отчётливее было заметно это невероятное свечение.

Я не успела испугаться, как эти частицы притянулись к груди лежащего перед нами раненого брюнета и буквально впитались в его странного вида камзол.

В этот момент на меня накатила слабость такой силы, что тело само стало заваливаться набок. Я успела подумать, что доброта меня погубит и упала в глубокий обморок.

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​

Этот день я ждала очень давно.

Сегодня вечером я сяду в самолёт и отправлюсь в такое долгожданное путешествие — впервые за свои сорок два года побываю на море и у подножия гор.

У меня есть дочь — Инна, двадцати четырёх лет отроду, не только умница и красавица, но и мудрая не по годам женщина, в отличие от своей матери. Она не только владеет четырьмя языками, занимается направлением танца "бачата", выглядит как участница конкурса красоты, работает в международном издательстве, но и умудрилась захомутать, как она говорит, самого замечательного мужчину на свете.