Сувенир из Камбоджи

Видимо, с Ромой они были хорошо знакомы, тот ему сразу предложил сыграть партию. Так вот, когда тот человек думал над ходом, он дергал себя за нос. И вот что интересно, – Иван Игнатьевич удивленно взглянул на Леню, – у меня ведь, голубь, очень хорошая память на лица, а пытаюсь сейчас вспомнить внешность того человека – и не могу! Словно не лицо, а пустое место, пустой овал без глаз!

– Очень похоже, что это именно тот, кого я разыскиваю, – проговорил Маркиз. – А по возрасту?

– По возрасту подходит, – кивнул старик. – Он был примерно моего возраста.

– Да наверняка это он. Значит, вы говорите, он был хорошо знаком с Ромой Хабулиным? А кто он такой, этот Рома, и где мне его можно отыскать?

– Ах, ну да, вы же с ним незнакомы, – спохватился Иван Игнатьевич. – Рома Хабулин – человек интересный, с необычной и трудной судьбой. Ветеран афганской войны, бывший спецназовец. В Афганистане его тяжело контузило взрывной волной, задело позвоночник, и с тех пор ему становится все хуже. Сначала он только слегка прихрамывал, потом уже не мог ходить без палки. Играл в шахматы со стариками в «Катькином садике» и жаловался, что сам чувствует себя дряхлым стариком и дряхлеет с каждым днем. А года два назад перестал приходить в садик. Знакомые говорили, что теперь он может передвигаться только в инвалидном кресле. Насколько я знаю, сейчас он находится в военном санатории в Сестрорецке… Кстати, голубь мой сизокрылый, тебе шах!

– Да что вы говорите… – Леня развел руками. – Мастерство, как говорится, не пропьешь… – Он вздохнул, почесал в затылке и вдруг оживился: – А если я вот так пойду? Вам тоже шах, а пожалуй что, и мат…

– Ну вот… – огорчился Иван Игнатьевич, – я отвлекся на воспоминания и проглядел такой поворот партии…

– Ну, не расстраивайтесь, следующий раз вы меня непременно обыграете! – утешил его Леня. – И спасибо вам за информацию.

Поздней осенью Сестрорецк выглядит уныло и безрадостно. Впрочем, поздней осенью в наших краях трудно найти место, которое не выглядело бы уныло.

Маркиз остановил машину возле ворот военного санатория, вошел в главный корпус и спросил у дежурной сестры, может ли он повидать Романа Хабулина.

– Можете, – сестра взглянула на Леню с сочувствием. – Его так редко кто-то навещает, а у него и так депрессия, так что мы только рады, когда к нему кто-нибудь приезжает. Хоть немного отвлечете его от мрачных мыслей. Идите в библиотеку, он почти все время там…

Перед большим окном библиотеки в инвалидном кресле сидел очень худой, мрачный человек с короткострижеными волосами и сросшимися на переносице бровями. На коленях у него лежал сборник шахматных задач, но он смотрел не в книгу, а за окно – на исполосованные осенним дождем, заросшие колючим кустарником дюны.