СВО. Пекло войны

Тем не менее утром понедельника город ожил после дождливых и относительно спокойных выходных (хотя в субботу в Петровском районе ВСУ сбросили с помощью дронов ВОП). Перепрыгивая лужи, горожане торопились на свои рабочие места. На трамвайной остановке, которую дончане называют между собой «прожаркой», не было людей. Подумал, что из-за обстрела неделями ранее люди боятся теперь здесь находиться, но после выяснил, в чем дело.

Подошел к разрушенному зданию Управления труда и социальной защиты населения. Его окружили забором из ДСП. Доски скрывали битый кирпич, обрушившиеся балки и прочие последствия удара американской РСЗО Himars. Верхних этажей здания больше нет, превратились в месиво. В жилом доме неподалеку меняли оконные рамы на новенькие пластиковые стеклопакеты. Сторожевая собака на территории, где когда-то была стройка донецкого метро, разрывалась лаем, когда я заметил, что выше по улице трамвай сдает задом.

Раньше трамваи проходили мимо здания, по которому ВСУ не так давно нанесли свой удар, а теперь же конечная остановка находится немного дальше. Нельзя сказать, что это каким-то образом обезопасит передвижение, так как в пятидесяти метрах от этого места летом так же был прилет украинского снаряда. Но и к этому Донецк приспосабливается, как и к любым другим ограничениям, которые несет с собой война. К проблемам с водоснабжением и отоплением горожане как-то приспособились, а пройти пару сотен метров к другой остановке не составит труда. И плевать, что и туда уже падали снаряды.

Обстрел в Донецке может застать где и когда угодно. Дома, на работе, во время передвижения по городу – абсолютно не важно. «Узоры» на стеклах после обстрелов можно встретить по всему городу, даже там, куда прилетало год назад или совсем недавно. Только местные хорошо помнят и знают даты того или иного попадания.

Каждое место обстрела будто кричит: «Memento mori». Вот бульвар Пушкина. Мимо проходят люди, выгуливают собак, заходят в кафе, стоят в очереди в офис «Феникса». Рядом с одним из дорогих по донецким меркам ресторанов выбивался из общего рисунка квадрат брусчатки. Слишком свежий и совершенно иного цвета. На соседних кирпичиках заметна рябь от осколков. Но самого места прилета больше не видно. Рядом с этим местом на дереве висят мягкие игрушки, пуанты и фигурка маленькой балерины. На этом месте погибла 12-летняя Катя, которая шла вместе с бабушкой в «Донбасс Оперу» в день прощания с Корсой. Теперь о той трагедии напоминают импровизированный мемориал да щербины на брусчатке.

Глядя на дончан, кажется, что мысли о возможном обстреле каждый пытается избегать, гнать от себя, как и осознание неизбежности фатального исхода.