Сжигая запреты

Только я внутрь него ворваться отчего-то до сих пор не могу. Он смотрит, но не впускает.

– Да… – на автомате соглашаюсь.

Даня намыливает ладони и принимается скользить ими по моему телу. Взглядом свои же действия прослеживает. Кажется, будто… Сам себя контролирует.

Мне так не нравится. Так мне страшно.

Но я понятия не имею, что делать. Да и силы иссякли.

«Надо подумать…» – приходит, как всегда, вовремя.

Я уже давно уяснила, что спешка ни к чему хорошему не приводит. Нужно дать мозгу отдых и проанализировать все на ясную голову. Я умею глушить тревогу при острой необходимости.

А сейчас как раз такая. Поэтому когда Даня укутывает меня в большой банный халат и относит в постель, сразу закрываю глаза.

– Мне надо поспать, – объявляю для полной ясности.

– Вызову клининг. И найду фирму, которая сможет сегодня же заменить стекла и зеркала.

– Хорошо, – соглашаюсь с таким раскладом, не поднимая век. Зевая, поворачиваюсь на бок и подминаю одеяло. – Если мама приедет, попроси, чтобы сварила мне кукурузную кашу.

– С молоком? Или банош? – тихо уточняет Даня.

– Хорошо. Будет сделано.

И он не обманывает. Даже несмотря на то, что когда я ближе к вечеру просыпаюсь, мамы на даче все еще нет.

Никого нет. Но в кухне порядок.

– Зеркала и стекла заменят утром, – сообщает Даня.

И ставит передо мной парующую тарелку.

– Ты сам, что ли? – теряюсь я.

– Ничего себе, – со свистом вздыхаю. – Но как?

Ловлю его улыбку, и так хорошо на душе становится, буквально салюты взлетают.

– Да что тут готовить? Вскипятил молоко и засыпал крупу. Сложнее было бы, если бы ты захотела банош. И то… – последняя фраза с нажимом, но почему-то оборванная.

– И то? – повторяю с вопросительными интонациями.

– И то, уверен, что справился бы.

Смеюсь. Пока осторожно. Но все же позволяю себе эту эмоцию.

Даня улыбается шире.

– Ты со мной? Покушаешь? – приглашаю к себе.

– Можно, – соглашается он.

Едим молча. Еще витает какое-то напряжение. Но я бы не назвала его критическим. Отдохнувший и сытый мозг быстро включается в работу. Я понимаю, что решение проблемы, как и всегда, простое – окружить Даню любовью.

Едва справляемся с грязной посудой, скольжу руками вокруг его торса.

– Спасибо за заботу и вкусноту.

– Пожалуйста, – выдыхает он.

Моргает. И, наконец, стальной щит спадает. Я мгновенно загораюсь, потому что сейчас в его глазах отражается все, что я так обожаю, и что так боялась потерять: восхищение, похоть, смущение, голод, любовь.

Ответ читаю раньше, чем он выдыхает:

Она важна. Больше, чем я сам для себя.

Только Маринка Чарушина, прикончив тарелку молочной каши, может тут же вырядиться в БДСМ-срамоту. Черный корсет обхватывает ее тонкую талию и взбивает вверх сиськи. Из-под черной сетки выпирают соски и просвечивается писюха.