Сжигая запреты

Не просто частью моего любимого человека. А силой, которая держит во мне жизнь.

Данины ладони накрывают грудь. Страстно сминают. Выкручивают соски. Находят киску. Так и замираем: одна рука поперек верхней части корпуса, вторая – между ног.

Первый толчок, словно удар. Мощный обвал похоти. Я еще никогда так не зверела. Да и Даня тоже. Чувствую, как он дуреет. Теряет контроль. Мой свирепый, порочный и ласковый.

Я просто самка. И это так охрененно. Мне не нужен рассудок. Я теряю себя, растворяюсь, подчиняюсь инстинктам, покоряюсь своему самцу.

Нас накрывает темнотой. Окутывает ее густой чернотой. Распаляет и воспламеняет.

Никогда прежде я так не рычала. Все, что я хочу – чтобы он трахал меня. И не ради какой-то разрядки. Сам процесс потрясающий.

– Е-ба… Ебать, девочка моя… Маринка…

Толчки отрывистые, с промежутками, но такие сильные и глубокие, что я на каждом воздухом давлюсь и разрываю пространство криком. Слезы и прочие жидкости – над этим точно контроля не держу. Да, мы оба мокрые. И мы полностью горим. Пылаем, будто с физической силой. Кровь сгущается. Мышцы каменеют и обращаются в раскаленные угли.

Я хочу, чтобы это длилось вечность. Но понимаю, что вечность мы не выдержим. Сгорим дотла. Словно комета в невесомости. Ничего не останется.

Даня ускоряется. Рычит громче и чаще. Сотрясает мое тело, сотрясает, сотрясает… Мои нервы искрят только от предвкушения финального взрыва. А потом в меня выплескивается лава Даниного удовольствия. Вспышка, за ней вторая, третья… И меня буквально выкручивает наизнанку. Я рассыпаюсь на атомы, каждый из которых продолжает гореть и разрастаться в объемах.

– Ты как? – Данин голос улавливаю долгое-долгое время спустя.

Он уже покинул мое тело. Понимаю это, осознавая положение наших тел – на кровати лицом к лицу лежим. Тяжело дышим. Впитываем демоническую темноту, что продолжает клубиться в зрачках.

– Странно… – озвучиваю свои ощущения по мере их принятия. – Удивительно хорошо… Запредельно… – задыхаюсь. На миг цепенею, не отрывая от своего Шатохина взгляда. Словно только сейчас его и увидела. – Ты такой красивый, Данечка… – он моргает и точно так же застывает. – Я люблю тебя всецело.

– Маринка… – выдыхает тяжело, отмирая.

У меня по коже мурашки, но я уже не могу на них реагировать. Это какая-то далекая реакция. Во всех уголках моего тела колотится сердце, словно оно не одно… Словно сотни их. И все они любят его – моего Даню Шатохина. Подаюсь вперед, чтобы прикоснуться кожей и сообщить об этом невербально.

– Смотри… Чувствуешь?

– Да… Я тоже тебя всю, Маринка… Одну тебя… Всю тебя люблю! Всем, что у меня есть – духовно и физически.

И я… Просто начинаю плакать. Так выходят избытки эмоций. Пока я не отрубаюсь.

Утро выдается тяжелым.