Сжигая запреты

Шатохину с трудом удается меня растормошить.

– Я так устала, Дань… Спать хочу… Отстань…

– Порядок, – уши ласкает не только его голос, но и смех. – Нормально отдохнули. Отоспались! Целый час в отключке! То, что нужно, чтобы восстановиться после ночных тусовок с Дынькиными зубами!

– Час? Всего час? – хнычу я. – Оставь меня сейчас же!

Вашу мать, вот откуда он силы берет?

– Марина… – зовет. Я делаю вид, что не слышу. – Марина?.. Ма-ри-на… Нам домой нужно, забыла?

Черт… Конечно, вылетело из головы, что мама говорила о своих планах на сегодня. Отпуская нас на очередную ночевку, предупредила, чтобы в этот раз не задерживались.

– Боже… – растирая пальцами глаза, силюсь их открыть, но веки ощущаются свинцовыми. – Мне требуется реанимация.

Да, секс – самое лучшее лекарство. Даже если занемог ты тоже из-за него. Это как лечение ангины мороженым. Внушительно, эффективно и безумно приятно.

– Ожила? – спрашивает Даня уже в машине, по дороге домой. Задерживая взгляд, вовсю ухмыляется. – Довольна?

Я, конечно, краснею. Но, черт, не от смущения. Эмоции до сих пор бушуют. Стоит вспомнить один фрагмент – внутри все переворачивается и загорается.

– Ага, – выдаю с растяжкой. – Мне очень понравилось.

Даня сжимает губы и игриво подергивает бровями.

– Все, Данечка, – подаюсь через консоль, чтобы поцеловать его. И прошептать за ухо: – Я уже думаю про наш следующий выгул…

Глаза в глаза. Мгновенный пожар.

– Выгуляю тебя через пару дней, – обещает многозначительно. Во время следующей паузы пламя разгорается еще яростнее. Даня прочищает горло, чтоб чуть хрипло добавить: – Закончу основной проект и кое-что по мелочовке… Буду свободен.

– Договорились, – выдыхаю я. Но не отлипаю. Припадая к плечу, осторожно обнимаю. Убедившись, что не мешаю управлять автомобилем, замираю. – Боже… Главное, при маме сильно не зевать.

– А то она не понимает, зачем мы оставляем с ней дочь и едем на квартиру…

– Ну… Масштабов она точно не представляет!

– И слава Богу! – смеется Даня. Останавливаясь на «красный», поворачивает голову ко мне и прижимается лицом. – Блядь… – шумно вдыхает. – Я тебя сожрать готов, веришь? Сейчас сожру, – впивается зубами в щеку и всасывает кожу. – Точно сожру.

– Разрешаю только кусать!

– Ну, нет… Покусывай! И то осторожно, чтобы надольше хватило!

– Навсегда, Марин… – хрипит, перехватывая мой взгляд. Сам резко серьезным становится. – Ты нужна навсегда.

– И ты мне, любимый. Навсегда.

Остаток пути молчим. В комфортной, я бы даже сказала – какой-то блаженной тишине доезжаем. Пока Даня паркуется в гараже, я, окончательно позабыв о своей усталости, бегу в дом.

Дарина, едва меня увидев, подскакивает с коврика у камина, где они с папой играли, и несется навстречу. Я наклоняюсь, чтобы поймать ее.