Сжигая запреты

Обещал ведь, что мы будем здесь одни.

– С первой ипостасью, Белоснежка.

«Это игра… Игра», – взволнованно напоминаю себе.

– Хм… Ладно… Как тебя называть сегодня?

Не сдержавшись, прыскаю.

– Ты… Ты самовлюбленный придурок! Ха! Пф-ф! Бог? Бог!

– Уверен, что сегодня оправдаю этот статус.

– Ну ты… Ты… Ты ненормальный, Дань-Дань!

Незапланированно его так называю. Это обращение вырывается неосознанно, когда я ловлю самое опасное состояние: чувствую себя, как вначале этого фантастически-катастрофического лета.

Глаза Шатохина сверкают. Он тоже отматывает. Возвращается к безумному старту, который я лично тогда спровоцировала.

– Как и ты, Динь-Динь. Заходи в наш сумасшедший дом. Будем лечиться.

Мне отчего-то страшно повернуться к нему спиной, но иначе в хижину не войти. Заставляю себя шагать. Однако, едва я миную Даню, он, конечно же, ловит меня руками и вынуждает остановиться.

Как всегда, скользит ладонью мне на живот. И я задыхаюсь.

Никак понять не могу, чем он руководствуется в такие мгновения. Делает ли он это осознанно? Или все же подчиняется каким-то инстинктам?

Даня подталкивает, и мы переступаем порог. А я даже оценить обстановку не в состоянии. Ничего не вижу. Глаза будто пелена застилает. Смотрю прямо перед собой, но ничего не вижу.

Сохраняю неподвижность, когда он застывает. Крайне взволнованно дышу. Отстраненно отмечая при этом, что окутывают меня не какие-то экзотические ароматы, а дурманящий запах самого Шатохина.

– Маринка… – прижимаясь крепче, обжигает дыханием шею. – Хочу заняться с тобой сексом.

– Ни за что, Дань… – сиплю вмиг ослабевшим голосом. – Никогда!

Он… Он кусает меня за загривок.

Вскрикиваю и содрогаюсь. Все волоски на теле дыбом встают, а кожа будто сползает.

– Будем сражаться. Понял, Марин.

– Итак, вечер первый, – его голос меняется до неузнаваемости. – Бог похоти приглашает тебя поиграть, – протягивает тихо, мягко и до жути мрачно. – Принимаешь?

Я совершаю судорожный вздох. Взываю к своему разуму. Но, блин… А на кой черт мне отказываться? Напомните кто-нибудь! Разве не ради этого я сюда прилетела?

Игра… Это просто игра!

Едва мой голос стихает, Шатохин отступает. По звукам догадываюсь, что возвращается, чтобы закрыть дверь. Освещение меняется, плавно перетекая из естественного ярко-желтого в насыщенный зеленый. Лишь в этот момент осознаю, что в хижине есть электричество.

Медленно моргая, делаю глубокий вдох и, наконец, концентрируюсь настолько, чтобы оценить обстановку. Это место не похоже на типичное человеческое жилище. Мы прошли через дверь, оказались под крышей и между стен, но по сути ничего не изменилось. Здесь царят те же джунгли, что и снаружи. Вот почему мое восприятие изначально ничего нового не зафиксировало.