Сжигая запреты

Особенно когда Даня замедляется и поднимает на меня свои бездонно-черные, завораживающие и безумно-магнетические глаза. В эти мгновения кажется, будто я действительно не с человеком, а с демоном похоти имею дело.

Это необъяснимо. Но, черт возьми, это абсолютно осязаемо.

И я подаюсь ближе. Толкаюсь навстречу Даниному рту, пока его язык не находит вход в мое тело. Напряженно замираю, будто существует хоть какая-то вероятность, что он подобным путем лишит меня девственности. Глупости, конечно. Умом это понимаю, но тело уже пронизывает разрядами тока, грудь хлещет восторгом, а в голове беснуется паника.

Откидываю голову назад. Прикрываю в блаженстве глаза. Прерываю счет, потому как сознание мутнеет, и связность речи теряется. Утробу продирает тягучий стон. Все силы на то, чтобы его вытолкнуть, уходят.

– Считай, – напоминает Даня.

С хрипом мотаю головой. Даже до сотни не добралась. И уже не дойду.

– Я сейчас кончу… Сейчас… Сейчас… – двигаю бедрами, помогая Даниному языку себя трахать. Подбрасывая их, зарываюсь пальцами свободной руки в длинные волосы на его макушке и с надсадным всхлипыванием замираю. Только он не останавливается, продолжает долбить мою плоть. – Мм-м… Боже… Боже… Даня… – мычу, сраженная силой всех своих ощущений.

В моем теле будто шаровые молнии носятся. Они заряжают сверхмощной энергией, располосовывают, сплавляют обратно и провоцируют массовые локальные пожары.

А потом… Данин язык выскальзывает из моего влагалища и, поднимаясь вверх, атакуют мой пульсирующий клитор. Этот крошечный бугорок тотчас детонирует, уничтожая для меня целый мир. Все исчезает, пока я взвиваюсь в воздух и разлетаюсь фейерверками.

– Ох… Е-ба, Маринка, как я хочу вставить сюда свой член… – доносится сквозь реактивный гул, который выдает мой организм. – Хочу загнать тебе на всю длину… Натянуть тебя и ебать, ебать, ебать… Ебать, Маринка…

Цепенею, когда допираю, что Даня просунул в меня палец. Хвала Богу, не на всю длину, а то мало ли… Сама не понимаю, отчего так страшно лишиться этой проклятой преграды с ним. Мне ведь нужно от нее избавиться! Но я так боюсь его реакции! В ужасе замираю, стоит лишь подумать о том, что Шатохин сделает, когда узнает, что ребенок, которого я ношу, от него.

Сердце гремит, оглушая. На каждом ударе будто разрывается. Сознание остается мутным. Я пытаюсь найти решение, но ничего умного придумать не удается.

Даня сгибает палец и, будто крючком подцепляя плоть, жестко давит на заднюю стенку влагалища, чтобы таким образом растянуть и открыть для себя вход. Я напрягаюсь и замираю, но низ живота все равно сводит жгучим спазмом. Невзирая на интенсивность, это скорее приятно, чем больно. Но дело не в физических ощущениях, которые мне доводится испытывать.