Сжигая запреты

Жижа из риса и вязкой белой жидкости тотчас расплывается, грозясь выйти из берегов. Сморщив от омерзения нос, прикладываю к краю плоского фарфора салфетку, чтобы удержать ее, пока перекладываю тарелки на поднос.

Вино? Черт, сегодня мне нужно что-нибудь покрепче… И в голову тут же прибивается очередная гениальная идея. Я ее толком не обдумываю. Горю таким энтузиазмом, что без особых усилий выдергиваю из выбранной бутылки пробку. Подбегая с ней к раковине, почти половину отправляю в слив. Освободившееся пространство заполняю водкой.

После сделанного меня начинает конкретно трясти, но я все игнорирую.

Он сам не захотел перемирия! А мне нужны гарантии и безопасность.

Выставляю бутылку рядом с подносом. Там же оставляю бокалы и сок для себя.

Перевожу дыхание и отправляюсь еще раз в душ. Не нравится, как пахнут волосы после взаимодействия с запахом горелой рыбы. Еду испортить – это одно, а себя… Себя я слишком люблю.

Успеваю просушить волосы, надеть свой самый сексуальный купальник и легкое полупрозрачное платье сверху, как в хижине появляется Шатохин.

– Привет, – выдыхает он приглушенно, чрезвычайно интимно.

Отворачиваюсь не только потому, что волнение топит все точки восприятия. Стыд захлестывает, когда замечаю, как Даня, реагируя на гарь, морщит нос, а отыскав ее источник, еще и глаза в шоке выкатывает.

Когда ловлю эту гримасу, меня отчего-то очень сильно подмывает рассмеяться. Но я не могу себе это позволить. А потому, кусая внутреннюю сторону щеки, шумно дышу через нос и бестолково переставляю вещи.

Пока Шатохин, наконец, не спрашивает:

Ну, все! Не собираюсь перед ним ни робеть, ни смущаться, ни хохотать! Все это нервное! Даня не то что готовки моей не заслуживает… Он не заслуживает ничего!

– Да! – оборачиваясь, цепляю на лицо маску безмятежного хладнокровия.

Он тоже успел овладеть собой. Мастерски притворяется, что содержимое тарелок его не ужасает.

Ух, гад! Ну, посмотрим, как ты есть это будешь!

Только Шатохин и тут не сдается. Пока я выказываю демонстративное равнодушие относительно всей той красоты, что он сотворил для нас на берегу, он делает вид, будто то, что я приготовила, пригодно к употреблению. В то время как я едва не подыхаю от одной вилки риса, он абсолютно спокойно съедает всю порцию!

Настороженный взгляд на меня Даня направляет только после бокала вина, который ему, что неудивительно с такой-то жрачкой, приходится залпом осушить.

Он, сощурившись, замирает.

Я в ответ невозмутимо приподнимаю бровь.

– Что-то не так, дорогой? – выдыхаю сладко.

Шатохин, как мне кажется, сдерживает ухмылку. Лишь один уголок его губ приподнимается. Две секунды спустя он их поджимает и скашивает в противоположную сторону.