Сжигая запреты

И попадает он в самое восприимчивое место в моем сердце. Место, о котором я даже не подозревала, а потому не успела защитить. Там горят мои новые и чрезвычайно уязвимые чувства – материнские.

Вымещаю их очередной хлесткой пощечиной. Инстинкт самосохранения напрочь утрачен. Мне без разницы, как Шатохин отреагирует.

Пусть звереет! Сейчас я тоже зверь!

– Знаешь что?! – выталкиваю задушенно, но от этого не менее уверенно. – Это край. Секса не будет. Никогда. Вызывай яхту, катер, долбаный вертолет… Что угодно, Дань! Потому что я здесь больше оставаться не намерена. Бессмысленно.

Хватит! Это точка, Дань! Не быть нам вместе! Никогда!!!

Когда мне удается нанести тот самый сокрушительный удар, даже мимолетного удовлетворения не ощущаю. Смотрю в расширенные глаза Шатохина, вижу, как в них бурлят эмоции, и ничего не чувствую.

Внутри меня образуется пустота. Огромная зияющая дыра, сквозь которую потоками гуляет ветер. То холодно, то жарко – лишь из-за этого дрожь по коже летает.

Воспользовавшись замешательством Дани, отталкиваюсь, наконец, от его напряженного тела и сразу же устремляюсь на берег.

Некоторое время я слышу только себя.

Кажется, что природа замирает, будто остановилась Земля. Даже океан затихает. Только мои гребки создают шум.

Но на мелководье, когда я уже собираюсь встать на ноги, сзади налетает Шатохин.

Падаем. И все мое безразличие разом выносит. После пустоты душа оживает попросту бешеными эмоциями. Они меня саму ужасают. Кричу, выталкивая все, что могу. Но практически сразу захлебываюсь.

Ночь, давление чужого тела, сама по себе эта позиция – хором зовут спящее внутри меня чудовище. Оно выползает. Скачет оголтело. Заставляет меня цепенеть от страха.

А потом… Слышу голос Шатохина, и монстра будто фурой сносит. С визгом, свистом и грохотом его размазывает.

Даня еще что-то говорит, разворачивает меня и продвигает ближе к берегу. Я и сама, едва успеваю опомниться, ползу, словно краб. То вперед, то вбок – лишь бы двигаться. Пока Шатохин не наваливается всем весом.

– Марина… – пытается целовать.

Верчу головой. Сопротивляюсь.

– Пусти… Пусти, сказала… – царапаю ему лицо, шею, плечи… Луплю кулаками без разбора. Но никакого впечатляющего эффекта это не производит. – Пусти… Пусти меня! Пусти!

– Марина… Марина, пожалуйста… Маринка…

Океан отмирает.

Накатывает на нас соленой теплой пеной.

Даня выкручивает мне руки, усиливает давление и буквально набрасывается, растирая поцелуем мне губы. Новая ядерная волна в моей груди – гнев, боль, отторжение. Но отпихнуть его нет возможности. Все мои движения имеют минимальную амплитуду, а значит, не могут и необходимой силы набрать.

Целует… Целует… Целует…

Мое сердце колотится, как загнанная животинка. Так сильно оно сжимается, что иначе не назовешь.