Тайные тропы

Другой вопрос: как отвести угрозу от Леонида Изволина, от радиостанции подпольщиков, от хранилища документов, оружия, взрывчатки?

Ожогин высказал мысль, что все будет зависеть от того, как долго намерены гестаповцы сидеть в засаде.

— Они будут ожидать Игната, — сказал Изволин.

— Это долго. Его они не дождутся...

— Дождутся! — громко проговорил Игнат Нестерович и, приподнявшись, сел на скамье. — Дождутся! Выслушайте меня спокойно, — сказал он и вытянул руку вперед, как бы предупреждая возражения.

Тризна с полминуты посидел молча, собираясь о мыслями, затем встал.

— Выход есть.

Сейчас я пойду домой, и к утру там от гестаповцев и следа не останется.

— Не понял. Ничего не понял, — проговорил Ожогин.

— Что ж тут непонятного, — с нескрываемой досадой сказал Игнат Нестерович. — Гестаповцам нужен я, и я явлюсь...

Стало тягостно тихо. Всем было ясно, что, пожертвовав собой, Тризна спасет Леонида. Немцы схватят Игната Нестеровича, произведут, на худой конец, обыск в доме и уйдут.

— А ты подумал о том, кто тебе разрешит так поступить? — сурово спросил Денис Макарович. — 3а кого же ты нас принимаешь?

— За тех, кто вы есть на самом деле.

.. Я обязан так поступить, — быстро заговорил Игнат Нестерович. — Вы, наконец, должны заставить меня так сделать. Я совершил ошибку и заслуживаю наказания. Я виновник всех бед. Мне осталось недолго жить, — таить нечего. Вы все об этом знаете... Вам жаль меня. Жаль потому, что я потерял жену и ребенка... Но я не требую жалости к себе... Не надо мне ее... Моя жизнь в распоряжении дела... И то, что я решил, надо сделать.

Он подошел к стене и, сняв с гвоздя ватник и кашне, стал одеваться.

Денис Макарович взял Тризну за руку и строго, даже немного резко, сказал, что пока он и его друзья живы — этому не бывать.

— Правильно, — поддержал Никита Родионович, — будем искать другой выход.

— И найдем его, — добавил Повелко.

Игнат Нестерович стоял молча, опустив голову. Казалось, что он смирился, успокоился. Но внутри него происходила борьба.

— Ждать нет времени, — заговорил он хрипло. — Катастрофа может произойти каждую минуту. Если не разрешите, я сделаю сам, как подсказывает совесть. Я не брал у вас санкции убивать Шпигуна.

— Это не довод, — прервал его Никита Родионович.

— Возможно, что на твоем месте и я, и всякий другой поступили бы так же. Сейчас об этом судить трудно.

— Не знаю... не знаю... — замотал головой Тризна и необычно тихо добавил: — Я пойду... Я вас понимаю... Хорошо понимаю... Но другого выхода нет. И вы его не найдете, а если и найдете, то будет поздно. Я думаю... — Он не окончил фразы. Ватник выпал у него из рук.

Все приняли это за начало очередного приступа. Но произошло что-то страшное. Горлом хлынула кровь, и Игнат Нестерович стал медленно клониться на бок.