Тайные тропы

Его подхватили под руки Ожогин и Повелко, но удержать не смогли. Тризна упал на колени, закрыв руками рот, стараясь удержать кровь, но она шла и шла...

Друзья подняли Игната Нестеровича, перенесли в соседнюю комнату, уложили на кровать. Анна Васильевна выбежала во двор и вернулась с миской, наполненной снегом. Но было уже поздно...

— Друзья... Вовка... Простите... Все! — выдохнул Игнат Нестерович, по телу его пробежала дрожь.

Утром этого дня к Леониду Изволину никто не спустился, не принес хлеба и кипятку, не передал радиограмм. Это было необычно.

Леонид попросил «большую землю» перенести сеанс на полдень. Не пришел Игнат Нестерович и в полдень. Сеанс перенесли на вечер. Леонид взволновался не на шутку. Что могло произойти? Ему хорошо известно, что Евгения Демьяновна в больнице, что Вовка у деда, дома один Игнат. Но куда же он девался? Какие причины вынудили его забыть о Леониде, сорвать работу?

«Неужели попался? — размышлял Изволин. — Не может быть. На время болезни жены и сына Денис Макарович запретил Тризне заниматься боевыми делами. Тогда в чем же дело? Может быть, заболел, лежит в пекарне или у Заболотько?» Леонид с тревогой стал ожидать наступления темноты.

Как и большинство людей, проводящих время в одиночестве, Леонид разговаривал сам с собой вслух.

Но вот стрелка на часах подошла к восьми, а ни Игната Нестеровича, ни его обычных сигналов — постукивания в люк — не было. Леонид начал нервничать. Он включил приемник и надел наушники. Долго вертел регулятор настройки, копаясь в эфире, но так и не мог унять растущего беспокойства.

«А если он лежит дома и с ним так плохо, что он не может встать? Чего же я жду? Может быть, ему самому нужна моя помощь», — вдруг подумал Леонид.

Были случаи, когда Леонид сам выбирался наружу. Он хорошо помнит, что один раз это произошло весной, а потом летом, и в обоих случаях удачно. Собственно говоря, выйти из погреба не составляло особого труда; надо было только приподнять тяжелое творило, сдвинуть с него будку с Верным и — выход открыт. Другое дело — обратное возвращение. Тут без помощи Игната Нестеровича или Евгении Демьяновны Леонид обычно не обходился. Они водворяли на место собачью будку и закрывали творило.

Терзаемый сомнениями и думами, Леонид вышел в переднюю часть погреба, отделенную дверью, поднялся по лестнице до самого творила и прислушался. Снаружи ничто не нарушало тишины. Леонид осторожно нажал головой на творило, оно легко подалось и образовалась узкая щель, в которую он просунул обе руки. Дохнуло холодом. Леонид опять вслушался: попрежнему тихо. Сквозь щель был отчетливо виден снежный покров, часть неба с яркими звездами и кусочек дома, самый угол.