Тайные тропы

Пришел май, яркий, прозрачный, с нежной зеленью распустившихся деревьев, с ароматом цветущей черемухи, с соловьиными трелями на зорьках, со звоном разноголосых птиц. Перестала дымиться земля, просохла, прогрелась, покрылась яркозеленым ковром.

Все ожидали дождя, но его не было. Бездождной оказалась большая половина апреля, бездождьем начался и май.

Сегодня с утра на горизонте появились темные облака, загромыхали первые раскаты далекого грома, дохнуло свежестью, но дождь так и не пошел.

— Плохо дело, засуха будет с весны, — проговорил Кривовяз, внимательно осматривая чистое, безмятежное небо.

— Вот смотри, — он сорвал едва возвышающийся над зеленым покровом лесной полянки стройный одуванчик и подал его начальнику разведки Костину. — Он в эту пору должен быть в два раза больше, а не таким карапузом...

Начальник разведки посмотрел сквозь очки на поданный ему одуванчик, но ничего не сказал.

Кривовяз и Костин обогнули маленькое темноводное озеро. Его зеркальная гладь поблескивала перламутровым налетом. Над водой летали стрекозы. Пугливые бекасы, увидев людей, вспорхнули и исчезли на другом берегу.

— И озеро недолго проживет без дождя, — заметил Кривовяз, — иссохнет...

Костина удивляли слова командира партизанской бригады: почему его беспокоит отсутствие дождя, судьба никому ненужного лесного озера, все эти одуванчики, стрекозы и бекасы? Сейчас не до этого. Настала третья партизанская весна, и чем суше она, чем меньше слякоти и сырости в лесу, тем лучше для партизан, тем подвижнее и боеспособнее они будут. При чем тут эта весенняя лирика?..

Под низкорослой, но развесистой черноплечей сосной, на разостланной плащ-палатке спал Сашутка.

— Вернулся, — тихо сказал командир бригады, увидев своего ординарца. — Ну, пусть подремлет еще маленько, поговорить успеем...

Кривовяз опустился на траву, достал трубку и кисет. Рядом сел начальник разведки. Набив трубку, махоркой, Иннокентий Степанович передал кисет Костину. Тот взял его, но не закурил. Сейчас на голодный желудок курить не хотелось.

Кривовяз заметил нерешительность Костина и улыбнулся.

— Кури, все дело какое-нибудь...

Привязанный к березе конь жадно щипал траву.

На ногах и на груди у него подсыхали куски желтовато-белой пены.

Видать, торопился парень. Иннокентий Степанович задержал взгляд на спящем ординарце. Ему и жаль было будить уставшего Сашутку и в то же время не терпелось узнать новости. Кривовяз осторожно тронул за плечо Сашутку, и тот сразу поднял голову и вскочил, протирая глаза.

— Ну? — коротко бросил Иннокентий Степанович.

Для Сашутки «ну» означало — «докладывай все по порядку». Он рассказал о второй встрече с Повелко.