Тайные тропы

Большие щели в дверях давали возможность любопытным, при желании, видеть и слышать все, что происходит в каждом номере. Полы, покрытые линолеумом, вспухли, взгорбились и скрипели под ногами. Узкие окна скупо пропускали свет и даже в больших номерах постоянно царил полумрак.

— А ведь это, кажется, одна из лучших гостиниц, — сказал Андрей, когда они вошли в свой номер.

— Говорят, — ответил Никита Родионович.

Усатые тараканы пересекали по полу комнату в разных направлениях. На стенах, окрашенных в неопределенный колер, видны были следы единоборства человека с клопами.

Количество этих следов свидетельствовало о боях упорных, кровопролитных.

— Единственно, что утешает, так это прохлада. Здесь как в погребе, — произнес Андрей.

— Да-а... — протянул Никита Родионович, — представляю, какая здесь температурка осенью и зимой.

Едва друзья расположились на отдых, как раздался осторожный стук в дверь, и в комнату просунулась маленькая, совершенно лысая голова управляющего гостиницей Моллера.

— Господин Моллер, пожалуйста! — пригласил Ожогин.

— Да, да, я к вам... Уже было три звонка.

.. заметьте, три... Просили позвонить, и поскорее, вот по этому телефону. — Он подал маленький листок бумаги и без приглашения сел на стул. — Я уже думал: «О! У них есть в нашем городе знакомые...».

Управляющий Моллер был крохотный, щупленький человек; лицо у него сухое, изрезанное морщинками, движения быстрые. Возраст его было трудно определить. По всей вероятности, ему было лет пятьдесят, но с таким же успехом ему можно было дать и сорок, и шестьдесят. Его крошечные, под белесыми бровями, голубые глазки всегда выражали жадное любопытство.

К Моллеру неизвестными путями стекались все городские новости, слухи, сплетни. Он был в курсе всех событий. Всякими новостями он был начинен до предела. Стоило ему только потереть усиленно лоб, как сейчас же следовало какое-нибудь необычное сообщение. Так и сейчас, усевшись за стол, он взялся за лоб. Ожогин и Грязнов приготовились слушать.

— Строго конфиденциально, — полушопотом предупредил Моллер. Его сообщения всегда начинались именно с этого. — Сегодня ночью арестовали Вайнберга. Того Вайнберга, который всю жизнь торговал нитками и ни о чем другом, кроме них, не думал.

Вы его, конечно, не знаете, но я знаю отлично. Все вещи, что на мне: пиджак, брюки, жилет, — сшиты его ниткам. Я его видел вчера вечером, а ночью... арестовали.

Моллер высоко вскинул плечи и весь превратился в вопрос.

— Ума не приложу, — продолжал он. — Вайнберг арестован! Комедия!

Друзья молчали. Они еще не определили свою позицию по отношению к управляющему и не знали, как реагировать на его болтливость.