Тайные тропы

Если Моллер знал, что новые жильцы направлены к нему с письменным распоряжением коменданта города и, стало быть, не внушают подозрений, то Ожогин и Грязнов ничего не знали о Моллере.

В Германии, еще в большей мере, чем на временно оккупированной советской территории, от них требовалась исключительная осторожность. Мало ли кого могут подсунуть Юргенс и Марквардт.

— И еще одно происшествие, — продолжал еще тише Моллер, потирая лоб. — Вчера вечером в локале пьяные солдаты из госпиталя убили эсэсовского офицера. Вы подумайте?! И чем убили? Пивными кружками.

Они его голову превратили в бифштекс... Да, да... Комедия!

Чувствуя, что Моллер будет долго еще продолжать делиться сенсациями, Никита Родионович вышел в вестибюль к автомату. Он набрал номер. В трубке ответил голос Юргенса.

Юргенс просил зайти Ожогина и Грязнова к нему в десять вечера и сообщил адрес.

С Юргенсом друзья не виделись со дня приезда. Он подвез их тогда к гостинице и приказал ожидать его звонка. О месте пребывания Зорга и Кибица Юргенс не обмолвился ни одним словом.

Никита Родионович вернулся в номер. Моллер, выболтав собранные за сутки сплетни и слухи, стал приглашать жильцов к себе на обед.

Чем больше друзья отказывались от его приглашения, тем настойчивее делался управляющий. Наконец, они вынуждены были согласиться.

Моллер жил с семьей в доме, примыкавшем вплотную к гостинице. Жена Моллера, Гертруда, представляла собой резкую противоположность мужу. Внешне она несколько напоминала Матрену Силантьевну Трясучкину, но отличалась от нее невозмутимым спокойствием, царившим в ее глазах, на лице, в разговоре, в движениях, во всей ее расплывшейся фигуре.

— Мы редкая, своеобразная пара, — говорил Моллер, знакомя друзей с супругой, — в другие времена нас бы с ней возили по Германии в качестве экспонатов, а сейчас не до этого.

— Почему? — искренне удивился Никита Родионович.

— Оскар! — лениво, с укором перебила его жена, и на лице ее появились признаки смущения.

— Ничего, ничего, — успокоил ее Моллер, — в том, что я хочу сказать, нет ничего позорного, — и он похлопал жену по могучей спине. — Судите сами — рожала Гертруда три раза за нашу супружескую жизнь, а детей у нас шестеро.

Ловко?

Гертруда молча накрывала на стол.

Рядом с женой Оскар Моллер казался высохшей таранью — до того он был мал и невзрачен. Как только супруга удалилась на кухню, управляющий заглянул в соседнюю комнату и, убедившись, что там никого нет, сказал:

— Это не жена, а настоящий инкубатор, — и захохотал. — Но мы с ней живем мирно и безо всяких... — Оскар сделал какой-то непонятный жест. Он обычно жестами дополнял то, что не мог выразить словами.

Обедали вчетвером. Дети кушали в отдельной комнате.