Тайные тропы

Поэтому лучше, если они окажутся жильцами человека, в какой-то степени скомпрометировавшего себя перед существующим строем. Это поднимет их акции у русских, и пожалуй, не повредит, если придут американцы Как они ведут себя?

— Вне подозрений. Проверка через гестапо, а также случай с Кибицем, о котором, если помните, я вам докладывал...

— Припоминаю... Припоминаю...

— Так вот, — продолжал Юргенс, — я прихожу к выводу, что они безусловно преданы делу.

— Тогда дайте им волю.

Марквардт пояснил свою мысль. В город завезено много русских. Часть из них работает на предприятиях, часть — в сельском хозяйстве, часть — у отдельных лиц на правах чернорабочих или домашней прислуги.

Ожогин и Грязнов в глазах этих лиц, да и горожан, должны стать военнопленными, вывезенными в Германию и отданными под начало какому-нибудь одному лицу в качестве рабочих. Таким лицом явится хозяин квартиры, которого подыщет гестапо. Он получит на этот счет соответствующий инструктаж.

— Дайте им клички, пусть привыкают, дайте возможность болтаться по городу. Это не повредит делу. Если вы им верите, то покажите это своим отношением.

Оба они, кажется, неглупые и вывод сделают сами. Да... а как у них успехи в учебе?

Юргенс доложил. Теоретическая подготовка по разведке и радиоделу почти закончена. Теперь Ожогин и Грязнов должны заниматься лишь практически по приему и передаче. Им будет выдана портативная радиостанция для связи с радиоцентром. В сутки намечены два сеанса: дневной и ночной. Осталось научить их самостоятельно монтировать приемник и передатчик.

— Это правильно, — одобрил Марквардт, — если они достигнут этого, подготовку можно считать совершенно законченной.

— Не считая шифра, — добавил Юргенс.

— Конечно. К шифру обратимся под конец. Кажется, договорились?

Марквардт вышел из-за стола и молча заходил по кабинету. Юргенс следил глазами за каждым его движением. Очень уж подозрительной показалась ему сегодняшняя беседа, но не с точки зрения содержания, а формы. Марквардт вел себя необычно спокойно и не сказал до сих пор ни одной колкости. Юргенс с некоторым беспокойством ожидал, что вот-вот шеф затронет вопросы, которые волнуют самого Юргенса. Шеф мог, например, попросить объяснения, почему ни один из агентов, переброшенных за линию фронта с заданием вернуться, до сих пор глаз не кажет.

Что мог бы ответить Юргенс? Ровным счетом ничего. Он и сам не раз задумывался над этим и не находил убедительного ответа. А на подготовку людей ушел не один день, да и обошлись они весьма дорого. Шеф мог также поинтересоваться, как идет закрепление таких людей, как Саткынбай, выброшенных на постоянное оседание, какие получены вести. И по этому вопросу ничем утешительным Юргенс не располагал.