Тайные тропы

Понимая состояние друга, Никита Родионович взглядом дал понять ему, что возражать и спорить бесполезно и опасно. Он наклонился, поднял мешок и тихо обратился к ефрейтору:

— Господин офицер, я попрошу вас дать мне пачку сигарет... В дороге без курева трудно.

Ефрейтор поднял голову и удивленно открыл глаза:

— Значит, вы все-таки собираетесь в путь? Наивные люди, вас же ухлопает без предупреждения первый попавшийся патруль.

Никита Родионович возразил:

— У нас задание; и мы должны его выполнить. Это в интересах гестапо. — Последнее Ожогин умышленно подчеркнул.

Он решил сыграть на страхе, который испытывал каждый немец при одном упоминании об этом учреждении. Однако уловка не возымела необходимого действия. Ефрейтор пожал плечами и безразлично произнес:

— Что ж, вам виднее... Лично я предпочел бы сидеть дома. Петер, пропусти их...

Автоматчик сделал шаг в сторону и освободил проход.

Ожогин еще раз обратился к ефрейтору:

— Я просил сигареты...

Эсэсовец поморщился и протянул пачку.

— Курите сегодня... На том свете они не понадобятся, — и он опять хихикнул.

Не ожидая, пока путники удалятся, автоматчик сел на корточки около ефрейтора и стал рассовывать по карманам добычу.

Ожогин торопливо зашагал по дороге, стараясь скорее уйти от моста. За ним последовали Алим и Андрей. Когда их отделяло от канала уже значительное расстояние, друзья оглянулись. Немцев на мосту не было. Они, вероятно, вошли в домик.

— Сволочи... — зло процедил сквозь зубы Алим.

Ожогин молчал: странное тоскливое чувство сжимало ему сердце. Сейчас, когда они уже были за пределами города, Никита Родионович начал сознавать ошибку, которую он совершил.

Согласие его на уход из дома Вагнера было непростительным легкомыслием. Куда они сейчас идут? Кругом посты. На подступах к городам повсюду проволочные заграждения. Неминуемы новые встречи с эсэсовскими патрулями. Выяснилось, что пропуск гестапо уже потерял свою чудодейственную силу. «Надо было остаться, надо было остаться, — мысленно повторял с досадой Ожогин. — И зачем только я послушал Андрея?»

Алим шел, опустив голову, его расстроила встреча с эсэсовцами. Основная часть продуктов потеряна. В его сумке остались только сало и сухари, причем в очень ограниченном количестве.

Достать что-либо в дороге вряд ли удастся, марки уже никто не принимает.

Андрей, в противоположность друзьям, не задумывался над будущим. Его жгла злоба к эсэсовцам. Он был готов вернуться назад и сцепиться с этим рябым ефрейтором, придушить его, Он часто оглядывался назад. Губы его шевелились, он ругался.

Друзья шли по шоссе до тех пор, пока не скрылись из вида мост и домик у канала. Уже смеркалось. Осмотревшись, Ожогин свернул влево, в сторону леса.