Тайные тропы

Он безразлично смотрел мимо деревьев куда-то в пространство. Глаза его были открыты, и глубокая грусть заволокла их влажной пеленой.

На пятый день после вступления американских войск в город Вагнеру объявили, что в его доме будут проживать два офицера, и приказали приготовить комнату. Старик воспринял распоряжение новых властей с полным безразличием. Он молча выслушал квартирмейстера и кивком головы выразил согласие. Когда дверь захлопнулась, он вошел в столовую и тяжело опустился в кресло. Последнее время старик стал неузнаваем, он осунулся, одряхлел. Все реже и реже выходил он в сад, хотя там уже хозяйничал апрель, наливались соком деревья, лопались набухшие почки.

— Не этого, не этого я ждал, — то и дело повторял он с грустью.

Он опасался, что скоро вернется его племянник. Это возможное возвращение Вагнер связывал с приходом американцев.

— Пусть живут все, кому хочется, дом уже не мой.

Извещение о новых квартирантах было последним ударом, который привел старика в полное оцепенение.

— Куда же мы их поместим? — спросил Алим Вагнера.

Старик, казалось, не слышал вопроса, он даже не повернулся в сторону своего юного друга и только глубоко вздохнул.

Алим положил руку на плечо старику и попытался отвлечь его от нерадостных мыслей:

— Пустим их в спальню, там они не будут нам мешать, а сами перейдем в ваш кабинет.

— Мне все равно, — ответил Альфред Августович, — поступай, как считаешь нужным. — Он встал, подошел к пианино, закрыл его на ключ, снял со стены скрипку и понес ее в кабинет. Оттуда он уже до самого обеда не выходил.

— Плох старик, совсем плох, — заметил Алим.

Андрей понимал состояние Вагнера. Старик чувствовал, что сын его, ставший советским партизаном, не захочет вернуться сюда, по крайней мере сейчас, когда в городе американцы.

Старика с трудом упросили выйти обедать. Он все так же молча сел в свое кресло и нехотя принялся за еду.

Едва только друзья окончили первое, как в гостиную через двор без стука вошел первый квартирант. Это был худой, костлявый майор, высокого роста, с надменным выражением лица. За ним следовал негр-солдат с двумя большими чемоданами, обитыми желтой кожей.

— Добрый день! — бросил вошедший сухо и, не ожидая ответа, спросил: — Где комната?

Алим встал из-за стола и проводил майора в спальню.

За ним последовал и негр.

Через минуту Алим вернулся и сообщил тихо:

— Устраивается, раскладывает вещи.

Снова принялись за прерванный обед, но закончить его не удалось. Майор вышел в столовую и, не обращаясь ни к кому, потребовал приготовить ванну. Вагнер молча посмотрел на американца и пожал плечами. Майор повторил требование. Тогда Альфред Августович встал и, сдерживая возмущение, произнес:

— Нет, так будут! — почти крикнул американец.

— Сомневаюсь, — ответил Альфред Августович.