Тайные тропы

Сюрпризы мы им преподнесем более остроумные. Теперь, кажется, немного осталось ждать. Но вот насчет того, что хотел сообщить бедняга Рибар, я серьезно задумываюсь, — сказал Никита Родионович. — Что-то, видимо, значительное.

В одиннадцать часов друзья заняли места в большом, многоместном советском самолете. Тут же рядом сидели командиры, трое югославов, артисты из Москвы, несколько женщин, пятеро чехов.

В одиннадцать десять самолет оторвался от земли, сделал прощальный круг над городом и лег на курс.

Мощная машина несла друзей на родину. Перед ними вставали в памяти далекие образы родных, друзей.

Когда самолет забирался очень высоко, казалось, что он парит почти на месте. Хотелось поторопить его, чтобы он летел быстрее, быстрее.

В жаркий летний полдень сорок седьмого года пассажирский самолет мягко приземлился на аэродроме большого южного города.

В числе пассажиров из самолета вышел и Никита Родионович Ожогин. Он возвращался из Москвы, где пробыл около месяца, принимая оборудование для электростанций.

У входа в пассажирский зал Ожогин обратил внимание на висевший на стене градусник. Всмотрелся: столбик ртути показывал сорок три выше нуля.

— Ого! Ничего себе, — сорвалось у Ожогина. — В тени — сорок три...

Минув просторный, продуваемый сквозняком зал, он вышел к подъезду и невольно остановился. Перед ним раскрылась чудесная панорама. Вдали в лазоревой дымке рельефно вырисовывались зубчатые вершины отрогов Тянь-Шаня, покрытые снегом.

Слабый ветерок лениво колыхал покрытые пыльной пудрой листья густых, тенистых кленов, растущих против вокзала. Казалось, что вся природа — и клены, и густые заросли хмеля, вившегося по фасаду вокзала, и клумбы с пестрыми цветами, и густые сады окраин города, и далекие горы, и сам воздух, — все-все погружено в дремотную истому под нестерпимо палящими лучами полуденного августовского солнца.

— Никита! Здравствуй! — раздался голос рядом, в кто-то схватил Никиту Родионовича за руку.

— Константин! Приехал-таки... Молодец! — воскликнул приятно обрадованный Никита Родионович.

— Чуть было не опоздал, — проговорил Константин, обнимая брата. — Пойдем, я на машине. Телеграмма пришла всего час назад. Хорошо, что ты адресовал ее на работу, — я бросил все и помчался.

.. И вот видишь, не опоздал.

Константин взял из рук Никиты Родионовича небольшой чемодан и повел брата за собой к ожидавшей их «эмке».

— А ты что-то изменился, — сказал Никита Родионович, когда они уже сели в машину, — или мне так кажется...

Константин выглядел действительно похудевшим и сильно загоревшим. Такие же, как у брата, густые темнорусые волосы его казались сейчас очень светлыми, на висках у глаз резко выделялись не поддавшиеся лучам солнца белые пучочки морщинок.

Константин улыбнулся.