Таверна "Сытый волк"

— Могу я задать личный вопрос?

— Конечно, спрашивайте о чём угодно, — как можно гостеприимнее отозвалась хозяйка дома. Однако я заметила напряжение сковавшее её. Вот только сейчас меня мало волновало попрание законов этого жестокого города.

— Как так вышло, — осторожно начала я, решив позабыть ненадолго о тактичности, — что вам некому помочь? Судя по всему кроме вас у детей никого нет.

Рамира грустно улыбнулась, прекрасно понимая причину моего вопроса и, не став упрекать меня в грубости, спокойно поведала:

— Так уж вышло, что против нашего с мужем брака выступили обе наши семьи.

Ещё бы — мой клан рысей люто ненавидел магов, а династия Яра терпеть не могла двуипостатных. Такие отношения были обречены. Однако в итоге ради будущего, и я, и Ярвис решили отречься от прошлого, тем самым лишая себя поддержки. Ни одна из семей противиться не стала, — грустно улыбнувшись Рамира пояснила: — Мой клан, следуя зову нашего зверя, отрицает нерушимые семейные узы и создан как дань человеческим устоям. Одной рысью больше, одной меньше. Тем более у меня много сестёр. Родня же Ярвиса не готова была терпеть гадкую двуликую кошку и потому предпочла отречься от него.

— Поэтому родственников, считай, у вас нет, — тяжело вздохнула, догадываясь, что парочка влюблённых покинула не только свои семьи, но и родные земли.

— Мы верили, что справимся сами, и так и было пока Яр не…, — запнулась Рамира не в силах закончить, после чего взяв себя в руки, печально закончила: — А теперь ещё и я так подвожу детей.

— Рано вы себя хороните, — спокойно произнесла я, не стараясь добавить в голос наигранного оптимизма. Рамира всё равно поймает на этой лжи.

— Пока вы дышите, и ваше сердце бьётся шанс на успех остаётся.

Выслушав меня, мать Барста сжала одеяло и неожиданно решительно заговорила:

— Но даже так… могу ли я проявить больше наглости? Наши с мужем немногочисленные друзья исчезли, как только беды опустились на наш дом. Мне больше некого попросить…

— Нет уж, Рамира, — перебила я, выставляя руку вперёд. — Даже дослушивать не буду. У меня своих забот выше крыши. Так что хочешь, не хочешь, — резко отбросив любезности, продолжила я, неотрывно глядя матери Барста в глаза, — а тебе придётся выздороветь и самой позаботиться о дочерях.

Да и Барст, хоть и ведёт себя как взрослый, всё ещё нуждается в родительской опеке, и я её компенсировать не смогу.

Понимая, что у меня не хватит сил спокойно смотреть на не прошеные слёзы вроде бы чужой для меня Рамиры, я решила ретироваться. Попросив мать Барста больше отдыхать и меньше переживать, поднялась со своего места и, попрощавшись, вышла.

Покидая комнату, я чуть не налетела на замершего прямо за поворотом двери Барста.