Тени южных скал

Шубин повис буквально на два метра ниже тропы.

— Н-н-не д-д-двиг-г-гайтесь! — сверху выкрикнул его спаситель и сноровисто начал подтягивать к себе веревку.

Шубин висел без движения, чтобы не мешать юноше и не раскачивать троса. Как только скалистая кромка замелькала перед глазами, он вытянул руки и вцепился в край, чтобы облегчить свой вес. С тяжелым стоном Феликс тянул веревку; от натуги у того тек пот по лицу, вздыбились вены на руках, но канат медленно, без рывков полз к краю обрыва. В конце концов Глеб смог самостоятельно ухватиться за каменную грань, потом закинуть на нее ногу и перевалиться всем телом на прочную твердую площадку.

Он с облегчением хрипло выдохнул:

Феликс наклонился и помог разведчику сдвинуться от края подальше, похлопал по плечу:

— Н-н-не т-т-торопитесь, по-полчаса, и сухо станет.

Глеб отдувался после тяжелого подъема. Дыхание сбилось не только от усилий, но еще и от мысли, что ударила, как тяжелый кулак, в голову: «Всё, одна ошибка — и смерть!» Он понимал, что зря полез на тропу по еще влажным камням, что Феликс спас его, подтянув заранее веревку, а иначе его тело получило бы тяжелые травмы от удара об отвесную скалистую стену.

Здесь, в ущелье, на оккупированной территории, когда не получить врачебной помощи, такие ошибки влекут за собой долгую мучительную смерть.

Военный еще долго приходил в себя. Темные бока скального выступа уже окрасились белесыми пятнами от высохшей воды, а Глеб никак не мог заставить себя снова сделать шаг по опасной тропе. При взгляде на обрыв у него предательски сжималось всё внутри, скручивалось в комок, который подкатывал к горлу и мешал дышать. Он сам себя готов был ударить, накричать на себя: ты же разведчик, офицер, командир, давай! Пройди эту тропинку! Он знал, что наверху, над расщелиной, ведущей к тропе, партизаны уже вполголоса обсуждают заминку и каждая минута промедления, неуверенности делает их тоже слабыми, наполняет страхом перед ущельем.

Помощь снова пришла от молчаливого Феликса: он без слов перехватил веревки и обмотал их вокруг талии. Кивнул Шубину, чтобы тот держал веревку и страховал, а потом ступил на кромку. Он легко, как танцор, прошел по узкой полосе плавными приставными шагами и исчез за выступом.

Потянулись несколько минут томительного ожидания, когда Глебу не было видно высокую фигуру Левина. Только медленно натягивающаяся в руках веревка свидетельствовала о том, что первопроходец не сорвался со скалы. Едва канат дернулся двумя ощутимыми рывками, разведчик с облегчением выдохнул: дошел! Сейчас привяжет второй конец к такому же валуну на другом краю тропы, и тогда остальные смогут проходить по опасной стежке с меньшим риском, держась за веревку и со страховкой на поясе.