Тернии Великого разлома

 — А как ваше отчество?

— ? — немой вопрос от женщины не стал для меня неожиданностью.

— Прасковья, а как вашего батюшку звали? — я перефразировал свой вопрос, придав голосу отеческий тон.

— Филаретом нарекли, — скромно произнесла сильная женщина, поникнув, словно я задел что-то сокровенное в её душе. — Не взыщи барин… — скупая слеза пробежала по её побледневшей щеке и упала на пол.

Тишина послужила усилителем звука, как катализатор для химической реакции, и удар скорбной влаги об дощатый пол, вырвавшийся из сердца сильной женщины, услышал каждый, кто явился свидетелем разговора.

Люди задумались о своём, а я вдруг подумал о том, что у меня нету отца…

Боль ударила меня в грудь калёным железом. Проколола насквозь — а и пусть, может я заслужил именно это? Чувство бессилия перед забвением? Где же черпать мне вдохновение? А?

Это риторика просто…

Но почему мне несносно смотреть на ту жизнь, что кружиться в людской темноте.

А я где? Я везде, и нигде.

Толку нет от стенаний и плача.

Я хочу прокричать — я неудачник, что пронзает копьём ту пустоту, наречённую ветром. Как мне больно. Спасибо всем, и даже за это…

Я ору в пустоту, а безмолвие шепчет — ты есть то, что что ты есть, будь же «кто», стань наконец человеком, а на месте твоём — я смирился бы с этим!

Жизнь сложна — но ты сможешь. Ты всё то, что, и как ты захочешь…

На меня накатила непонятная волна философствований, но я не показал этого никоим образом. Внешне, по крайней мере.

Встрепенувшись, словно собака после нежелательного купания, я решительно взял себя в руки и продолжил воплощать грандиозные планы. Точнее, я сконцентрировался на посильной помощи Ивану, нашему высочеству, у которого жизнь перевернулась от нахлынувших эмоций. Эти не совсем обычные люди практически побороли свою аристократическую натуру и начали поворачиваться лицом к народным массам, чему я несказанно рад. Честное слово!

Для этого нужно проявить жёсткость характера, став узурпатором чужих желаний, и поработителем масс, полностью раскрывая потаённые уголки своей харизмы победителя и везунчика, по жизни! Вперёд!

— Прасковья Филаретовна, — я резко вскинул подбородок. — Ещё раз обратите внимание на этих дам и господ, — мой профиль отразил полную уверенность в своём деле. — Приступайте к приведению их образов к правильным нормативам бабушек-знахарок!

Женщина робко глянула в требуемом направлении и смутилась. Ну что ты будешь делать? Ладно, я просто не стану обращать на это никакого внимания. Глядишь, а она и осмелеет, плотнее пообщавшись с молодыми господами, и старшим товарищем Артуром.

Уж к нему-то она должна была уже и привыкнуть.

И началась процедура переодевания. Зашуршали вновь разбираемые и сортируемые вещи, многие из которых Прасковья сразу забраковала.