Тернии Великого разлома

Собственно, женщине-то явно виднее, ведь в её поселении, почитай, что все бабоньки являлись знахарками в той или иной степени.

Я тоже доверил себя этой женщине, и даже стал первым из всех, начав избавляться от мужской одежды. Не полностью, конечно же, а именно таким образом, чтобы ничего не выглядывало из-под всяких там рюшечек, завязочек, юбочек и платочков с фартучками и жилетками.

Василису использовали в качестве посыльной, когда в арсенале Прасковье не находилось той или другой необходимой вещи. Или, когда размеры не совпадали с желаемыми.

Дед Ермак принёс нереально огромное зеркало, нашедшееся в заброшенной кладовке вотчины Артура. Антиквариат, скорее всего. Типичный и невостребованный для продажи образчик, пялящийся в богатых Шереметьевских закромах родины. Размер этого шедевра старины позволил нам рассматривать себя в полный рост, чтобы по достоинству оценить результаты преображения.

— Ну-у, Прасковья! — восхищённо провозгласил я, довольно рассматривая своё отражение. — Ты — великая кудесница, — я сделал комплимент женщине, ни грамма не кривя душой. — Как вам я? — обратился я к остальным свидетелям победы в делах маскировки.

— М-м… — задумчиво изрёк Артур. — Это смелое решение! Пожалуй, я буду следующим, если никто не против?

— Кхе-х, кх-м, — Дед Ермак привлёк наше внимание. — Феликс Игоревич, в вашем образе не хватает малюсенького штриха, — сделал он замечание и вдруг вышел.

Я даже не успел задать наводящих вопросов. Посему пришлось ждать его, продолжая любоваться детищем творения рук статной женщины.

— Х-м? И чего не понравилось? — пробормотал я, разгадывая ребус с необходимым штрихом, требующимся для окончательного завершения своего внешнего изменения.

Через несколько долгих минут в комнату вошёл Дед Ермак. В его руках находится плетёное лукошко, прикрытое расшитым полотенцем.

Я, как впрочем и все, затаился, ожидая появления из недр его ноши всего чего угодно, так как Ермак не является обыкновенным дедушкой.

— Василисушка, пособи-ка мне, внученька, — Дед передал лукошко девушке и ловко сдёрнул цветастое полотенце. — Оп-па! — выдохнул Ермак с нескрываемой гордостью за себя, вот эдакого, мудрого и прозорливого старейшину из лесного народа.

Ну, или к какому там народу он себя сам относит… Треугольник этот ещё, маячит на лбу в районе его переносицы.

Меж тем все присутствующие оценивающе уставились на лукошко, из которого Дед вытащил целую горсть разномастных амулетов, висящих на скромных и очень потёртых верёвочках.

— К-х, — Ермак кашлянул, дабы помассировать голосовые связки перед продолжением. — Эти вещицы внесут поправочку в ваши новые образы! Кх-м, ведь чересчур молодые лица неподобающе смотрятся с горбами.