Тиберианец

— Ты сам себе противоречишь. Сказал, что стал тиберианцем, а чужих прикармливаешь, да еще и задаром.

— Ты плохо понимаешь, что такое настоящий тиберианец. Я не собираюсь выгонять в пустоши мурглов только потому, что они больше не таскают борону или плуг. Пристрой их к делу. А еще раз заикнешься, что кого-то надо заморить голодом, потому что он не человек, — сам в пустоши отправишься, понял?!

— Злой ты стал! — Сыть не решился спорить с Глебом. Парень изменился. Стал резким и несговорчивым. Вон клок седых волос на виске появился. В его-то годы…

— Я нормальный. Иди и придумай для мурглов подходящую работу. Пусть хотя бы стены восстанавливают. И вообще, ты у нас на хозяйстве, сам и решай. У меня своих дел по горло. Да и не забудь про норлов. Нужно подготовить помещения. Ронг сегодня выходил на связь, он возвращается с полусотней выживших.

Сыть, что-то бормоча себе под нос, ушел, а Глеб склонился над камерой поддержания жизни, возобновляя прерванные манипуляции.

Аспирианские устройства уже завершили необходимую подготовку и теперь ждали сигнала.

Он соединился с ними через нейроинтерфейс. Глянцевитый шунт изогнулся, крепко прижал к надплечью старика адаптер для подключения логр-компонентов.

Глебу требовались ответы, но странник не приходил в сознание. Существовало лишь два способа поговорить с ним, — вживить нейроимплантат или подключить логр.

Он выбрал второй способ, понимая, что человек из другой Вселенной вряд ли с хода разберется в нейроинтерфейсе, а логры универсальны, в них не существует языковых барьеров или семантической пропасти.

Ну вот, пожалуй, и все.

Судя по показаниям сканеров, нервная система незнакомца не только содержала ткани, выращенные из чужой ДНК, но и обладала высокой степенью адаптивности. По крайней мере вживление адаптера прошло без проблем. Теперь остается поместить в него кристалл и активировать «гостевой доступ».

Глеб сел в кресло, привычно прикрыл глаза, чтобы не отвлекаться на окружающую обстановку.

Нейроинтерфейс и личный логр уже стали неотъемлемой частью сознания молодого тиберианца. За два месяца он свыкся с несвойственными обычному человеку способами коммуникации и восприятия.

Во мраке космоса медленно вращалась огромная станция.

В первые секунды Глеб испытал острое беспокойство. Невольно задержав дыхание, он понял, что находится вакууме, без скафандра, — странного рода декорации формировало сознание незнакомца!

А вот и он, — сидит на краю вынесенной в космос дугообразной конструкции, усеянной стыковочными сотами и причальными приспособлениями для крупнотоннажных кораблей.

Стараясь не обращать внимания на расплескавшуюся вокруг Бездну, он подошел и сел и рядом.

Старик смотрел на звезды.

— Где я? — наконец спросил он.