Тиберианец

«Тупая был затея», — рука Глеба соскользнула к набедренной кобуре. «Если великан сейчас набросится, валить надо сразу, наверняка, стреляя в голову», — метнулась запоздалая, ошалелая мысль.

— Ну… — Ронг загреб ручищей подбородок, задумчиво поскреб щетину. — Есть у меня парочка штук. Только зачем тебе?

Наступила неловкая пауза.

— Он сам не знает, о чем просит, — подавшись вперед, внезапно проскрежетал инсект.

— Давай, выкладывай, раз пришел, — сурово потребовал норл.

Глеб понял, отступать поздно. Прийти к норлу и расспрашивать его, было дерзостью, граничащей с безумием. Как бы он сам отнесся к ксеноморфу, поинтересовавшемуся: «а где бы мне добыть человеческое сердце?»

Пришлось вкратце рассказать все.

— Ты мне нравишься, хомо, — выслушав его, хохотнул Ронг.

— Весело? — Глеб ожидал совсем другой реакции.

— «Сердце норла» — это энергоблок для тяжелой боевой экипировки. Норлианской разумеется. Впредь будь осторожнее со словами. Можешь по глупости нарваться.

— Но ты ведь не разозлился? Почему?

— Просто сразу сообразил о чем речь, — ухмыльнулся норл. — Кроме того, однажды люди спасли моего отца…

— Тиберианцы? — встрепенулся Глеб.

— Нет. Конфедераты. Сейчас их уже не встретишь, все погибли при неурочном Смещении, а их корабли, как видишь, врастают в землю. Я вообще думал, что хомо больше нет. Ты первый, кого я встретил за последние годы.

— А этот, ну как его… Райбек? — осторожно поинтересовался Глеб.

— Он в логре. Здесь бродит его аватар, и не более.

— Значит логр, где заключен разум Райбека, тоже где-то поблизости? — уточнил юноша. О логрианских кристаллах он знал совсем немного. Не вызывал сомнения лишь тот факт, что в них можно сохранить сознание любого существа.

— Логр может находиться где угодно, хоть за тысячи километров. Райбек упоминал «Озеро Тьмы», а это очень далеко, если верить легендам.

— Никогда о таком не слышал. Расскажешь? — Глеб заинтересованно подался вперед.

— Говорят это окно гиперкосмоса, открытое Омни. Через него вторглись скелхи и фокарсиане. Они истребили людей и еще много других народов, — ответил Ронг.

Инсект, молча слушавший их диалог, неожиданно проскрежетал:

— Это не слухи. Так и было.

— Откуда знаешь? — скептически пробасил норл.

— Помню. Но очень смутно.

— Да, ладно, не заливай! Сколько лет прошло с того Смещения? — Глеб тоже не поверил ему.

— Много. Думаешь насекомые столько не живут? — огрызнулся Хашт и, не дождавшись ответа, пояснил: — Мы — общественный разум. Когда погибает Семья, у выживших особей включается особый генетический механизм. Я был рабочим, но обрел разум. Так предопределено нашей природой. Я переживу еще много линек, пока не создам новую Семью.

— А что для этого нужно? — простодушно поинтересовался Глеб.