Тиберианец

Уже вечерело, когда Глеб открыл глаза. Мучила жажда.

Он выбрался наружу. Ронг и Хашт сидели подле костерка. В наступающих сумерках рдели угли.

— Проснулся, наконец? — проворчал норл.

Его было не узнать. Великан сменил экипировку на полный комплект тяжелой норлианской брони, и сейчас, сверяясь с ветхой пожелтевшей схемой, пытался подключить к ней два энергоблока.

— Есть вода? — Глеб подсел к костру.

— Держи, — Хашт протянул ему наполненную флягу. — Здесь неподалеку родник, — видя нерешительность юноши, пояснил инсект. — Пей без опаски.

Утолив жажду, он сразу почувствовал голод. Аспирианские шунты моментально встрепенулись, сжимая предплечья, но Глеб постарался сохранить невозмутимый вид.

Взяв походный котелок, он налил в него воды и раскрошил туда брикет концентрата. Благодаря свойствам сухого пайка пища разбухла, одновременно разогреваясь. Дразнящий запах поплыл в воздухе.

— Найг, — покачал головой норл, защелкивая фиксаторы энергоблока. Поверх его брони пробежал сиреневый сполох.

— Я сыт, — в тон ему проскрежетал инсект.

Глеб уселся на бревно, наворачивая кашу. Силы быстро возвращались, одурь провального сна отпускала. Все выглядело не так мрачно, как накануне. Почему-то хотелось запомнить этот миг, — терпкий вечерний воздух, подернутые пеплом уголья костра, несущие ощущение уюта.

— Ну-ка ударь меня, — попросил Ронг, когда Глеб доел.

— Возьми какую-нибудь палку и ударь!

— Ну, ладно, — он не стал спорить, подобрал валяющуюся на земле толстую ветку, размахнулся и врезал Ронгу.

Тот даже не покачнулся. По броне норла снова метнулся сиреневый сполох, а деревяшка задымилась.

— Это что сейчас было? — удивился Глеб.

— Персональное защитное поле. Какое-то время оно сможет сдерживать даже пули. Но заряд в накопителях невелик. Надолго не хватит.

— Значит ты нашел тайник?

— А почему оружие не прихватил? — поинтересовался Глеб.

— Схрон сооружен давно. И не я один им пользуюсь. Оружие-то есть, а вот боеприпасы давно закончились, — вздохнул Ронг. — Предки смогли пронести через портал лишь немного груза, прежде чем связь между мирами оборвалась.

Инсект помалкивал, глядя в огонь. Отсветы пламени дробились в его фасетчатых глазах. Вербальные формы общения, которыми приходилось пользоваться, выглядели в понимании Хашта скудными, несущими ограниченное количество информации и смысла. Утраченные ментальные способности Семьи давали намного больше возможностей.

Он не умел мечтать, лишь преследовал цели. Хотя их достижение с каждым годом становилось все менее и менее вероятным.

— Мы теряем время, — проскрежетал он. — Ты отдохнул, Хомо?

Глеб энергично кивнул.

— Да. Готов ехать дальше.

Норл одобрительно рыкнул.