Тиберианец

Ауры пяти порталов остались в своих границах, лишь некоторые энергетические разряды, лениво скользящие вдоль поверхности мегалитов, вдруг удлинились, попытались дотянуться до флайкара, но не достали, ударили в землю, рассыпая снопы искр.

Машина проскочила опасное место, на скорости влетела в переулок, образованный руинами логрианских построек, когда у Глеба внезапно начало темнеть в глазах.

Из-за постоянной использования нейроинтерфейса нагрузка на рассудок юноши превысила все допустимые для начинающего пользователя значения.

«Гессель» занесло, он зацепил стену и остановился, покачнувшись на подвеске.

— Хашт, что с Глебом?!

— Он без сознания, — в своей флегматичной манере констатировал инсект. — У хомо тоже есть предел выносливости.

— Как ему помочь?! — Ронг взглянул на юношу. Тот уронил голову на руль, обмяк и не шевелился. — Может аспирианские шунты справятся?! — норл решительно стянул перчатку и наруч боевой брони, обнажив мускулистую руку. — Я отдам ему свои силы! — рыкнул он, хотя, как и инсект, сильно страдал от голода и жажды, ведь все припасы канули в пропасть вместе с палаткой временного лагеря, в момент первого гравитационного удара.

Глебу казалось, что он снова оказался в Гиблом Лесу.

Любому, кто родился и вырос в Первом Мире известно о энергетических сущностях. Когда погибает живое существо, его след в виде матрицы сознания и имитации облика еще некоторое время бродит по окрестностям.

Сложно переоценить опасность, исходящую от такого рода «последышей». Как правило, они искажены агонией, агрессивны и способны причинить серьезный вред рассудку случайного встречного, но, к счастью, вскоре распадаются под воздействием энергий гиперкосмоса.

Его окружала мрачная чащоба. За замшелыми стволами вековых деревьев мелькали зловещие силуэты.

«А если я тоже погиб?!» — мысль проскользнула дрожью, вызвала яркие воспоминания. Он отчетливо представил площадь древнего логрианского города, где силы гиперкосмоса искажали работу порталов, насмехаясь над силой технологий.

Он вытянул руку. Пальцы слегка подрагивали, а так — все в порядке. «Будь я призраком, остаточной нейроматрицей, то выглядел бы иначе».

Тогда как я тут оказался? Где норл и инсект? Куда подевался флайкар?

Вопросы множились, не находя разумных ответов. «Надо выбираться отсюда», — назойливая мысль саднила, словно заноза.

Глеб обернулся. Позади такая же чаща. Вокруг нет даже намека на просвет. Повсюду буреломы и густой подлесок из колючего кустарника. Не продерешься. Звериных троп не видно. Оружия нет. Да и из одежды только холщовые штаны, да рубаха.

Бред какой-то! Куда же подевались экипировка и оружие?

Он медлил, надеясь, что наваждение рассеется и все встанет на свои места, но нет.