Товарищ "Чума" (СИ)

Сжимал и разжимал кулаки, но, отчего-то, ничего не предпринимал. Приглядевшись, я заметил, что губы у него беззвучно шевелятся. Он там что, молитвы читает?

— И чего ты такой нервный, батюшка? — произнес я, чтобы хоть немного изменить явно зависшую ситуацию. — Разве я хоть слово неправды сказал? Хоть мой отец, как ты утверждаешь, сам отец Лжи? Ну, да ладно, я уже привык, — решил я закруглиться, раз уж отец Евлампий не обращал на мои слова ровно никакого внимания.

Наконец здоровяк всё-таки сумел взять себя в руки. Еще минуту он стоял, а от его багрового лица отливала кровь, а дыхание становилось всё тише и тише.

— Прости Господи, душу мою грешную! — наконец вслух произнес он и истово перекрестился. — Давно я под ваше ведьмовское влияние не попадал… — наконец облегченно выдохнул он. — Уже и отвык совсем… Пора смену просить…

— А можно с этого места поподробнее? — Его последние слова меня весьма заинтересовали. — Я на тебя как-то негативно действую?

— А ты что, действительно не знаешь? — На батюшку мое заявление тоже произвело неизгладимое впечатление. — Действуешь, да еще как действуешь! Только одним своим присутствием из себя выводишь! Не знал?

— Нет.

— Я мотнул головой.

— Да-а-а, — протянул он, — обмельчал совсем ведьмак. Даже сил своих не разумеет. Кто у тебя в наставниках был? Или комиссарьё совсем уже вашей учебой пренебрегает?

— Какая, нахрен, учёба, Евлампий? — Я тоже начал потихоньку выходить из себя. — Какой, в жопу, наставник? Да я только сегодня этим гребаным даром стал обладать! Я обычный разведчик, вот только угораздило меня рядом с помирающей старухой-ведьмой оказаться! Еще суток не прошло, как я чёртовым ведьмаком стал! А на меня уже со всех сторон всевозможные беды посыпались! — Я решил немного разжалобить своего тюремщика.

Пусть он, хоть немного, но начнёт мне сочувствовать. А там, глядишь, и найдем какое-никакое взаимопонимание.

— Ох, ты ж, Пресвятая Богородица! — воскликнул монах, со всего размаха падая задом на табурет, отчего тот жалобно заскрипел и слегка покосился. — Так ты, выходит, дар у Степаниды отобрал?

— Отобрал? — Я криво усмехнулся. — Насильно всучила карга! Сказала — задаток у меня отличный, куда сильнее, чем у внучки её — Акулинки. А я об этом задатке — ни сном, ни духом! Для меня ведьмы и колдуны — герои страшных сказок, которые мне бабка моя в детстве на ночь рассказывала! Комсомолец я, дядя! И атеист! Вот и сам прикинь, как мне теперь с этой хренью потусторонней быть? Самому в петлю залезть? Ведь так вышло, что всё, во что я всю свою жизнь верил, натуральным враньём оказалось! И Он есть, — я стрельнул глазами в потолок, — и оппонент Его — тоже… — Хоть я решил рассказать «всё» отцу Евлампию, пытаясь заручится его поддержкой.

А она бы мне на моём «поприще», очень бы пригодилась.