Товарищ "Чума" (СИ)

Картинка окружающей реальности вдруг раздвоилась, что мне пришлось приложить изрядные усилия, чтобы собрать глаза вместе.

С трудом, но я-таки сумел взять себя под контроль. А то что мамашка подумает? Что мужичок никчемный попался — с двух рюмок вышибает. А у неё ещё ни в одном глазу! Чувствую, что не смогу я выиграть это соревнование!

— Ты это, парниша, огурчиком малосольным закуси, — посоветовала тётка, подвинув ко мне миску с зелёными пупырчатыми овощами, которую я поперву-то и не заметил.

— После второй не закусываю[1], — грузно навалившись на стол локтями, развязно произнес я чутка измененную фразу еще не известную в этом времени.

— Ты бы не ерепенился, соколик, — усмехнулась Глафира Митрофановна, — а закусывал! Это я тебе как медик советую! Тебе еще минимум одну стопку выпить придётся…

— Третью? — переспросил я, натурально чувствуя, как всасывается в кровь «зеленый змий». — Да легко! — Но огурчик из миски все-таки взял, и с хрустом его откусил. — Так что там со мной приключилось, что всю память отшибло?

— Ранение серьёзное, — произнесла Глафира Митрофановна, — осколочное, проникающее в мозг.

— Когда Акулинка тебя притащила, я думала не жилец ты… Но уступив её просьбе, прооперировала… — Сказав это, она внимательно отследила мою реакцию. — Вижу, сообщила уже доча…

— Что вы, мамаша, хирург? Да еще и с ученой степенью доцента? Да, рассказала Акулина вашу печальную историю, — признался я. — Сочувствую…

— Да чтоб ты понимал! — с горечью произнесла Глафира Митрофановна. — Этапы, лагеря — это сущие мелочи, по сравнению с тем, что они уничтожили все результаты моей многолетней работы! Сволочи! Ненавижу! — Она судорожно сжала кулаки.

— Я ведь матери раньше не помогала — знала, на чем её дар завязан. Чем больше она людям будет вредить, тем выше в чинах вырастет. А я, наоборот, хотела людям помогать, чтобы делами добрыми отмолить её душу грешную… Но мать права оказалась — не оценили люди… Осудили, унизили, уничтожили всё, чем я жила! Жизнь мне сломали! Нет у меня теперь в ней никакого смысла… Только гнусное чувство мести…

Я молчал и не вмешивался, тихо слушая, как Глафира Митрофановна изливает мне свою душу. Много зла ей причинили люди. Превратили изначально светлую девушку, умницу и красавицу (даже лагеря не смогли полностью уничтожить её былую красоту) в озлобленную склочную тётку.

И не факт, что из этого состояния её можно обратно «к свету» вернуть. Но как бы там ни было, а я попытаюсь. Ведь хороших людей на свете больше. Много больше! Хотя, зачастую, бал в нашем мире правят, как раз, настоящие сволочи. Вот к ним-то доставшуюся мне темную силу и применять можно без всяких ограничений, чтобы жизнь малиной не казалась.

— Глафира Митрофановна! — всё-таки не выдержал я.