Товарищ "Чума" (СИ)

— Это еще раз подтверждает мою теорию, что у сильных ведьм или ведьмаков усиление дара сопровождается «переживаниями» в виде оргазма…

— Мама, а можно как-то за столом не обсуждать такие темы? — неожиданно вспылила Акулина.

— Неужели? — Мамаша отвела от меня свой проницательный взгляд и уставилась на дочь так, словно в первый раз её увидела. — Ни слова о том, что ведьм, колдовства и прочего ненаучного бреда не существует? Я не узнаю тебя, доча! — Глафира Митрофановна перевела взгляд с Акулины на меня и затем обратно. — Браво, Роман! — Тёщенька неожиданно громко захлопала в ладоши.

— И дня не прошло, а тебе удалось невозможное — перевоспитать нашу строптивицу!

— Мама! — Красивое личико девушки стало напоминать оттенком вареную свёклу. — Как же я вас ненавижу! — Она резко вскочила и выбежала из избы на улицу, закрыв лицо руками.

— Да повзрослей ты уже, наконец! — крикнула ей в спину мамаша.

— Глафира Митрофановна, — произнес я, заступаясь за девушку, — не хочу лезть в ваши семейные дела, но это уже перебор! Это же ваша родная дочь! Немного ласки и участия…

— Еще и ты меня учить будешь? — вновь фыркнула тётка, поднимаясь со своего места.

— Сама как-нибудь разберусь…

Она прошла в угол горницы, в котором раскорячился на полстены массивный резной буфет, которому на вид было лет сто, не меньше. Открыв дверцу, мамаша сняла с полки пузатый графин, заткнутый стеклянной пробкой, в котором плескалась какая-то зеленоватая жидкость.

Одной рукой зацепив с полки графин, другой — две большие граненые стопки, она вернулась за стол, поставив передо мной хрустальную тару.

— Наливай, ведьмак! — распорядилась она, подвигнув ко мне пустые стопки.

— Материна наливка, с небольшой моей доработкой! — как бы между прочим добавила мамаша. — На колдовских травках настоянная, ведьмовской силой зачарована! — подняв указательный палец вверх, что должно было, наверное, означать высшее качество продукта, сообщила Глафира Митрофановна.

Возражать смысла никакого не было, поэтому я послушно снял пробку с графина, а после поднял бутылку со стола. Обоняния коснулся одуряющий аромат каких-то лесных трав. У меня даже от одного запаха моментально закружилась голова.

Однако, несмотря на этот не слишком приятный момент, неожиданно отступила накопившаяся за день усталость и прояснилось в мозгах, как будто после душного помещения я вышел на свежий лесной воздух.

Наскоро наполнил пустые стопки, я подвинул одну из них мамаше и поинтересовался:

— За что пить будем, Глафира Митрофановна?

— А за тебя и выпьем, — весело отозвалась тётка. — За рождение нового ведьмака! — Она отсалютовала мне наполненной тарой и залпом махнула её содержимое.