Товарищ "Чума" (СИ)

А салат я уже зачерпнул сам большой деревянной ложкой, больше напоминающей половник.

Разговаривать было недосуг — «молодой растущий организм» требовал срочного насыщения. Я ел и ел, ел и ел, но никак не мог насытиться. Пища со свистом улетала внутрь моего ненасытного желудка, словно в черную дыру. Да он что у него… вернее, уже у меня, совсем безразмерный, что ли?

Не отрываясь от пищи, я взглянул на задумчиво улыбающуюся каким-то своим мыслям Глафиру Митрофановну, словно транслируя ей немой вопрос: чего это со мной происходит, а? Ведь я за каких-то пять минут сожрал столько жратвы, что хватило бы на целый взвод солдат.

И всё равно не мог остановиться.

— Ты ешь-ешь, не стесняйся, — все-таки заметила мамаша моё удивленное выражение лица. — У тебя сейчас идет мощнейшая перестройка организма. Метаболизм жуткий — вся пища сгорает, как в паровозной топке, — словно читая лекцию, разъясняла она мне «простые» истины. — А то, что ты сумел провернуть на кладбище — вообще уму непостижимо! Так ускорить внутренний поток времени будучи новиком… — Она даже головой покачала от удивления.

— Вафа бабуля то фе фамое мне фказала, — прошамкал я с набитым ртом, стараясь поскорее всё это проглотить. Похоже разговор потихоньку перетёк в нужное мне русло.

— Видимо, не зря она тебя в всё-таки выбрала…

— А еще сказала, — наконец-то очистив рот, внятно произнес я, — что я уже не новик. Одна веда уже в кармане! — с гордостью произнес я.

— Так ты почувствовал, как твой ведовской промысел вырос? — В глазах Глафиры Митрофановны появился живой интерес.

Если принять во внимание, что о ней рассказывала Акулина, этот интерес становится понятным.

Это исследовательский интерес настоящего ученого, насильно лишённого любимого дела.

— А как я должен был это почувствовать? — уточнил я её вопрос, который меня тоже весьма интересовал. Можно сказать, что жизненно.

— У всех по-разному это бывает, — пожала плечами Глафира Митрофановна. — У кого-то похоже на сильное алкогольное опьянение, у кого-то — на наркотическое, а у некоторых, вообще, сродни половому оргазму.

— Как раз последнее, наверное, ближе всего по ощущениям, — признался я, а Акулинка густо покраснела и недовольно зыркнула глазами в мою сторону.

Вот ведь собственница какая!

При девушке (я так понимаю, еще почти и не целованной), конечно, этого было бы лучше не говорить, но мне нужно было как можно быстрее разобраться с собой. А лучшего специалиста в области ведьмачьих дел, чем её мамаша, мне не сыскать. Да и вообще никакого другого спеца не сыскать. Таким потусторонним делам ни в каких советских университетах не учат.

— Отлично! — воскликнула Глафира Митрофановна.