Товарищ "Чума" (СИ)

Так-то да — я страшный человек. А теперь еще и проклятый ведьмак, уже заработавший свой первый чин. Что бы это ни значило.

— Только не надо маму…

— Акулина… — укоризненно посмотрел я на девчушку, на этот раз улыбнувшись совсем по-иному — как старому доброму другу. — Ты меня зверем-то не считай. Врагов я буду уничтожать без жалости! А вот на возможную будущую тёщу моя ненависть не распространяется, — чтобы немного разрядить обстановку, шуточно добавил я, вновь вогнав девчушку в краску.

— Роман… Товарищ Чума… давай до окончания войны не будем поднимать этот вопрос? — Умоляюще взглянула она на меня из-под длинных пушистых ресниц, которые мне непременно хотелось поцеловать.

И не только их… А ниже… Много ниже… Черт-черт-черт! И кто из нас настоящая ведьма? Может бабка чего-то там напутала, и часть древней силы досталась-таки Акулине? Иначе, отчего меня так к ней неимоверно тянет? Настоящая ведьма!

— Хорошо, — скрепя сердце, согласился я, — забыли!

— Тогда пойдем поскорее, — поторопила она меня, направляясь в избу.

Мне ничего не оставалось делать, как последовать следом за ней. Уже на пороге в дом, моего обоняния коснулись дразнящие ароматы жареной курочки, свежей зелени, особенно укропа, и непередаваемый запах хлеба, только-только вытащенного из печи.

В горнице за накрытым столом в одиночестве восседала Глафира Митрофановна с донельзя недовольным видом. А на столе (я едва не закапал слюной пол) действительно стояло большое блюдо с запеченной целиком курицей, а рядом на деревянной разделочной доске — порезанный большими кусками домашний хлеб.

В закопчённом чугунке обнаружилась исходящая паром отварная картошка, щедро сдобренная расплавленным сливочным маслом и густо посыпанная зеленым укропом.

А в огромной деревянной миске — салат из свежих овощей: крупно нарезанные помидоры и огурцы, мелкие кружочки лука, присыпанные все тем же благоухающим укропчиком! Похоже, что еще полчаса назад все эти овощи обитали на грядке.

— И где вас только носит, Ироды! — буркнула мамаша, едва только мы с Акулинкой появились на пороге. — Простыло уже всё!

— Я Роману перевязку делала, — пискнула девчушка, спрятавшись за мою спину, не такую уж и широкую, как мне бы того хотелось.

— Рана загноиться могла.

— Могли бы и поторопиться, — и не подумала менять гнев на милость Глафира Митрофановна. — Я за это время роту раненных бойцов смогла бы перевязать. Сядайте за стол, пока еще тёплое.

— Откуда такое изобилие, Глафира Митрофановна? — решил я не обращать внимания на отвратительное настроение «любимой тёщеньки».

Оно у неё всегда отвратное, по крайней мере, за то время, сколько я её знаю. Хотя, знаю я эту женщину не так уж и долго — всего несколько часов, и рад буду ошибиться.