Товарищ "Чума" (СИ)

Но, черт возьми, я ведь могу и не сдержать эти молодые гормональные порывы, что толкают меня на всякие глупости. А сейчас совсем не время затевать любовные игрища — война идёт!

— Ну, вот, — довольно произнесла Акулинка, закончив перематывать мне голову, — готово!

— Как у тебя это ловко вышло! — произнес я, поднявшись с завалинки и заглянув в зеркало. — Любо-дорого посмотреть!

— Так я школе курсы медсестер посещала, а в институте — членом Осоавиахима[3] стала! И нормы «Готов к ПВХО»[4] сдала! Я даже нагрудный знак 'Юный Ворошиловский стрелок имею! — с гордостью похвасталась она.

— Да ты просто золото, а не девушка, Акулинка! — щедро похвалил я её, отчего она зарделась еще сильнее. — Спортсменка, комсомолка и просто красавица! Не война б — сегодня же попросил твоей руки! — помимо моей воли вырвалось у меня.

— Ой, скажешь тоже — руки просить… Болтун! — шуточно отмахнулась от меня, Аклина, но я видел, как блеснули её глаза.

А за языком-то тоже нужно следить — чужой организм, оказывается, потёмки! В самый неожиданный момент подвести может.

Постепенно у меня в голове накапливался вал проблем, которые необходимо было разрешить в ближайшее время. Ведь от эффективности этого тела всецело зависел успех задуманной мною миссии. Тело, разум, гормоны и инстинкты должны работать, как часики, точно также, как и мой потерянный безвозвратно родной организм. Что ж, будем работать!

— А если не передумаешь — после победы поговорим! — неожиданно добавила она и, желая подразнить, шаловливо показала мне свой маленький розовый язычок.

«Твою же мать! — мысленно выругался я, с трудом сдерживая порыв схватить девчушку в охапку и впиться в её чуть припухлые губы, никогда не знавшие помады, долгим и крепким поцелуем. — Да за что мне всё это?»

— Но, если честно, бинтовать раны по-настоящему меня мама научила, — призналась она. — Когда мы в Киеве жили, она часто в военном госпитале практиковала…

— Что практиковала в госпитале? — изумленно перебил я Акулину.

Как-то не укладывалось у меня в голове, что Глафира Митрофановна, несостоявшаяся ведьма, может чем-то помогать людям в госпитале. Вот помочь кому-нибудь отойти в мир иной — всегда пожалуйста. Я припомнил её сожаление, что такое добро пропадает, когда мы свалили в могилу старухи трупы полицаев.

— Она у меня врач, — пояснила Акулина. — Когда-то довольно известный в Киеве хирург, доцент…

— Серьёзно, твоя мать — доцент? — вновь переспросил я.