Товарищ "Чума" (СИ)

И что зло придётся творить, и душу я свою бессмертную погублю. Но знаешь, без этого всего меня бы уже и не было на белом свете — на самом деле умер я от ранения в голову. И только этот ведьмовской дар удержал жизнь в этом теле, — немного подкорректировав исходную версию произошедшего, поведал я Акулине.

О моем переносе во времени и в чужое тело она знать не должна.

— Умер-умер — даже не сомневайся! А вот с фрицами мне рассчитаться за свою смерть, и не только за свою, а за всё «хорошее», что они к нам в Союз притащили — теперь, ой как хочется! А остальные проблемы будем разгребать по мере их возникновения.

Так что, красавица, ты за меня сильно не переживай, а лучше себя побереги! — Я немного отстранился от девушки и вытер ладонью слезы с её красивого, но слегка заплаканного лица. — Мы с тобой, Акулинка, еще повоюем! И за Родину, и за мою бессмертную душу!

— Ой, и правда! Чего это я? — Обрадовалась девушка, неожиданно засмущавшись, и отодвинувшись от меня еще подальше. — А ты память по-настоящему потерял, или…

— По-настоящему, — твердо произнес я, что на самом деле было в какой-то мере правдой. Ведь я практически ничего не знал об этом времени.

Только какие-то общие сведения. — Вот поэтому мне без твоей помощи и не обойтись. Поможешь, товарищ Акулина?

— Так точно, товарищ Роман! — по-военному вытянувшись, даже став немножечко выше, отрапортовала она.

— Называй меня лучше товарищ Чума, — попросил я её.

— А зачем? — удивилась Акулина. — И на кладбище ты тоже себя Чумой называл, -припомнила она.

— Ну, раз мы находимся на территории занятой врагом, то для конспирации у каждого разведчика-диверсанта должен быть оперативный псевдоним.

— Это как у товарища Сталина? — просветлела лицом девушка.

— Да, как у товарища Сталина, и у товарища Ленина, — подтвердил я, — которые на самом деле Джугашвили и Ульянов.

— И у командира партизан тоже псевдоним — товарищ Суровый! А мне можно? — осторожно поинтересовалась она.

— Ой, а я и придумать сразу не могу… — закручинилась девчушка.

— А что тут думать, товарищ Красавина? Такой подойдет?

— А так можно? Как-то неудобно совсем…

— А почему нет? — усмехнувшись, пожал я плечами. — Так и порешим: товарищ Чума и товарищ Красавина выходят на тропу войны! — весело подытожил я наше маленькое совещание.

При этих словах девушка заливисто засмеялась, совсем позабыв про слезы. Вот, так-то оно лучше!

— Но между собой, конечно, можно и по именам…

— Ой! — неожиданно спохватилась Акулина. — Я же тебя не перебинтовала еще! Надо поторопиться — а то ужин простынет, и мама опять будет ругаться.

— Что-что, а это дело она у тебя любит, — усмехнулся я, подхватив с земли ведро с водой.

Заполнив рукомойник под жвак, я сполоснул лицо водой из колодца.