Товарищ "Чума" (СИ)

— Бить фрицев до последней капли ИХ крови!

— Ну, вот, — улыбнувшись, довольно произнёс я, — первый урок курса молодого бойца усвоен на отлично!

Акулина неожиданно расцвела от моей, в общем, тупой и банальной похвалы, но я-то весь этот разговор не для того затеял. Сейчас придётся жестко опустить её с небес на землю.

— А вот теперь, скажи мне честно… — Я сделал театральную паузу, чтобы до неё как-то, наконец дошло, что разговор сейчас пойдёт серьёзнее некуда. — Прямо как на духу… Ты что же, на самом деле ничего не замечаешь? Или врешь сама себе? Ведь всё прямо на твоих глазах и происходило! Ты просто не могла этого не видеть!

— Что происходило? — Акулинка подобралась, сжалась, словно туго заведённая пружина.

— Ты! Видела! Как! Я! Исчез! На кладбище! — Я нарочно отбивал паузами каждое слово, как будто вбивал гвозди молотком.

Она должна была понять, что мне от неё нужно. Должна была сбросить свой кокон, в котором пряталась от колдовства, окружающего её с самого детства. Должна была принять тот факт, что в реальности ведьмы существуют.

Уж не знаю, как она умудрилась так себя выдрессировать, чтобы не замечать очевидных вещей, происходящих под самым её носом? Насколько же ей было тяжело существовать в атеистическом обществе, имея дома настоящую бабку-колдунью?

Похоже, что её сознание научилось увиливать, либо просто не воспринимать всё необычное, что происходило вокруг неё в её же доме. Не знаю, это просто мои предположения, попытка понять суть проблемы. Таким же образом я пытался понять моих учеников, с которыми что-то не ладилось в школе.

А Акулину мне обязательно было нужно вывести из этого состояния отрицания, если я хотел заиметь не только красивую девушку, но и боевого товарища на которого всецело можно положиться. Которая не только спину прикроет и будет пулеметные ленты подносить, но и всякие травки-муравки для колдовского зелья соберет, если понадобиться и без лишних вопросов.

Поджатые губы девушки неожиданно задрожали. Она сначала мотнула головой из стороны в сторону, едва слышно шепча «нет». Тут же покачала ей вперед-назад — «да», а после просто разрыдалась у меня на груди.

«Ох, женщины! Как же с вами тяжело! — метались мысли в моей голове, но вслух я их благоразумно не произносил. — С мужиками куда проще, да и женских слёз я совсем не выношу…»

— Ты чего это расплакалась, красавица моя? — как можно нежнее произнес я уже вслух, прижав девушку к груди и проведя рукой по её густым шелковистым волосам. — Бойцы не плачут…

Ну, вот что в таких случаях обычно говорят? Отвык я как-то от нежностей за годы войны.