Трепет. (не) его девочка

— Мы с Яной идем гулять. Но я недолго. Потом мы еще с тобой погуляем?

Она тепло улыбается и целует сына в лоб.

— Я постараюсь, сынок.

— Когда ты постараешься? Жрать-то кто готовить будет? И квартиру убирать? Я что ли? — рявкает отец. Анна Сергеевна вся сжимается, но спорить с мужчиной не начинает, только бросает на него один единственный взгляд и утвердительно качает головой.

— Конечно, я приготовлю.

В те редкие минуты, когда я вижу общение отца со своей женой, я начинаю ненавидеть его еще сильнее. Какой же он ужасный! Почему она продолжает с ним жить? Неужели это чудовище можно любить? Мне никогда не удавалось поговорить с ней наедине, а я ведь столько раз хотела расспросить женщину об их отношениях. Может я не права, но мне хотелось накричать на нее, сказать, зачем ты терпишь, зачем позволяешь так поступать с тобой и с Сашкой? По ее измученному виду даже дураку станет понятно, что он просто на ней как на лошади ездит, эксплуатирует ради собственной выгоды. Возможно, отец шантажирует ее сыном, так же, как и меня встречами с братом. Мне жаль женщину, но Сашку жаль больше. Я вижу, что маму он любит, но мне кажется, это чудовище никогда не даст им спокойной жизни. Брат говорил мне в прошлые встречи, что с мамой они редко проводят время вместе. "Она постоянно работает, или готовит, или гладит, а папа на нее кричит, и говорит, что он — мужик, и его должны слушаться и уважать…" — хныкал Сашка тогда.

Бедный мой малыш чувствует себя в полной семье еще более одиноким, чем я без семьи вовсе.

— Спасибо тебе, Яна, — говорит мне Анна Сергеевна, после чего под строгим и подавляющим взглядом мужа, заходит в подъезд. Мужчина следует за ней и бросает мне на ходу:

— Два часа. И ни минутой больше.

Когда отец скрывается за черной дверью подъезда, Саша бежит ко мне и неожиданно заявляет шепотом.

Глаза мальчишки начинают сверкать от слез, он трет их кулачками, хмурит брови и пытается сдержаться. Но слезы все равно текут по щекам. Я прижимаю его к себе и ласково глажу по худенькой спине.

Что мне ответить ему? Солгать и успокоить? Я не знаю, не знаю, как ему помочь, поэтому просто говорю:

— Я люблю тебя, солнышко. Смотри, что я тебе принесла.

Из сумки достаю пожарную машинку и протягиваю брату. Тот всхлипывает и хватает игрушку, смотрит на обычную дешевую машинку так, словно я подарила ему какую-то драгоценность.

— Ух, ты! Крутая! Я вырасту и буду на такой ездить! Спасибо, Ян, я тоже тебя люблю!

— Сейчас мы пойдем в парк, будем кататься на аттракционах, а потом объедимся мороженым, согласен?

Сашка смеется и кивает, прижав игрушку к груди.

Смотрю на него, и сердце болезненно сжимается. Он такой маленький, но ведь однажды он вырастет.