Трепет. (не) его девочка

Яна, — рычит отчим. Я бросаю еще одну улыбку Теме и иду к машине. Мужчина следует за мной. Спиной я ощущаю его ледяной взгляд и ярость. Да какого черта он бесится?! Может вообще не приезжать ко мне! Тоже мне, заботливый нашелся.

Когда мы подходим к авто, я берусь за ручку, чтобы открыть дверцу, но отчим наклоняется ко мне и кладет свою крупную ладонь сверху. Меня обволакивает запах его парфюма. Ненавижу этот запах. Терпеть не могу!

— Больше никогда так не делай. Не играй в игры, — тихо произносит он. Чуть сжимает мои пальцы, будто нехотя отстраняется и, обойдя машину, садится в салон.

— Снова будешь молчать?

Мы едем уже минут пятнадцать. Я смотрю в окно, прижавшись лбом к прохладному стеклу, и наблюдаю за пролетающими мимо высотками. В салоне работает кондиционер, поэтому внутри авто не так жарко, как снаружи. А еще работающий кондиционер милосердно избавляет тесное помещение от запаха духов отчима, которым машина буквально пропиталась. Меня тошнит от этого запаха. Я не хочу его вдыхать. Наверное, если бы между мной и Рустамом Довлатовичем отношения складывались несколько иначе, то меня так не раздражала бы каждая мелочь, касаемо его.

После очередного "она мне не дочь", чего он еще от меня хочет? Что я должна сказать? Мило улыбаться и делать вид, что ничего такого не произошло? Может, так действительно было бы лучше. Притвориться, что для меня его слова не значат ровным счетом ничего. Я ведь уже привыкла к тому, что он отвергает наши отношения "отца и дочери". Привыкла, вроде. Только вот обида все равно толкает горечь к горлу. Мне не ясно, для чего он продолжает звонить мне, приезжать, вталкивать деньги, если я для него пустое место? Если дело в памяти о маме, то пусть так и скажет, я не стану настаивать на его участии в своей жизни и дам ему полную свободу.

— Что вы хотите услышать, не отец? — бурчу, не утруждая себя взглядом в его сторону. Слышу, как противно скрипит руль. Это он сжимает пальцы?

— Для начала, что ты, наконец, взялась за ум и выкинула из головы бредовую идею независимого существования. Уже достаточно, Яна. Ты поиграла в самостоятельность, показала, что существовать одна вполне способна. Только тебе это ни к чему. Если бы ты согласилась принять помощь, которую я предлагаю, это значительно облегчило бы тебе жизнь. Доучилась бы нормально без необходимости вкалывать в третьесортной кафешке. Жила бы в моем доме, или хотя бы взяла денег на аренду нормального жилья…

Я резко поворачиваюсь к нему, до боли впиваясь ногтями в кожу ладоней.

— С чего бы такая забота о той, кого Вы даже дочерью не считаете, Рустам Довлатович?

Вижу, как начинают ходить желваки на скулах отчима. Он злится? На что, интересно? Уж если кому и стоит здесь злиться, так это мне.