Трепет. (не) его девочка

Может я и работаю в третьесортной кафешке, может и снимаю не самое лучшее жилье, но я все это делаю сама, и горжусь тем, что у меня получается, пусть не с шиком-блеском, но тем не менее, получается.

— Прекрати, — угрожающе произносит отчим. — Я не сказал ничего такого, что можно было бы назвать ложью. Ты мне не дочь, а падчерица. А в глазах закона мы вовсе друг другу никто и никем никогда не были. Это все, что я имел в виду, Яна. Тебе не на что обижаться. Ты мне не чужая, хотя родственных уз между нами нет. И мне сильно не нравится, что ты изматываешь себя из-за глупого упрямства.

— Я себя не изматываю! — почему-то чувствую желание защититься, пускай даже используя обманные аргументы.

— То есть, синяки под твоими глазами мне мерещатся? — мужчина поворачивает голову ко мне и выгибает темную бровь. Жар приливает к щекам под его пристальным взглядом. Конечно, внешний вид выдает мое состояние: усталость, недосып, переутомление. Не плясать же мне перед ним, чтобы доказать обратное.

— Я справляюсь, — бурчу и откидываюсь на спинку сиденья. — В любом случае, ваша помощь мне не нужна. Жить с вами или за ваш счет я не стану. Спасибо за щедрое предложение.

От одной мысли, что я буду жить с ним, меня бросает в дрожь. Не знаю, почему так. Ведь раньше он жил с нами. До развода с мамой. Она вставала пораньше, чтобы приготовить нам завтрак. Мы с отчимом спускались позже и вместе садились за стол. Я никогда не чувствовала себя непринужденно в его обществе, но и особого напряжения не ощущала. Мы даже болтали иногда, делились новостями. Ничего особенного. Помню лишь один странный случай, когда он рыкнул на меня, что я появилась в столовой в коротких пижамных шортах и полупрозрачной майке без лифчика. Я и не замечала, что майка просвечивает, пока он не сказал. Мне тогда стало жутко стыдно и неловко. Ведь несмотря на то, что он муж моей мамы, все же он — мужчина.

После того раза, отчим все реже спускался на завтрак. А когда мама заболела, завтраки начала готовить я. И он вовсе перестал приходить.

Сейчас возможность жизни с ним кажется мне какой-то дикостью. Есть в этом что-то неправильное, что я сама себе объяснить не могу. Просто в груди тревожно ноет, а внутренний голос яростно кричит мне "нет, не делай этого!"

Слышу тихий вздох отчима, возвращающий меня в реальность, а потом ощущаю прикосновение к своей ноге.

— Что вы делаете?! — подскакиваю на сидении так, будто меня током ударило.

Рука мужчины проскальзывает вперед и тянется к бардачку. Вторая рука остается на руле, взгляд лишь на миг отрывается от дороги, чтобы хлыстнуть по мне своей пугающей чернотой. Мой вопрос отчим оставляет без ответа.