Трепет. (не) его девочка

Мне он чуть что претензии кидает, а сам поступает как хочет!

— Ты мог попасть в аварию. И сейчас можешь, — напираю на него, положив ладони на сидение и сильно сжав пальцы до противного скрипа кожаной обивки.

— У тебя еще будет возможность выплеснуть свой гнев, Яна. Мы оба прекрасно понимаем, что тебя совсем не тот факт, что я выпил, тревожит. Ты же видишь, что я трезв, — его голос разрезает воздух, как нож, я буквально вижу вибрации, исходящие от мужчины в мою сторону, и также, к сожалению, не могу не признать его правоту. Моя тревога действительно связана не с алкоголем…

Я снова замолкаю на неопределенное количество времени, вжимаюсь в мягкую спинку и обхватываю себя руками. Несмотря на то, что в машине тепло, я ощущаю, что начинаю замерзать. Одежда, промокшая насквозь, сохнет медленно, а к холоду от мокрых вещей добавляется внутренний холод. Сегодняшний день — точка разлома. Именно отсюда по моей жизни пошла трещина, которая в скором времени превратиться в настоящую пропасть, куда я неизбежно упаду. И как я буду из нее выбираться — пока неизвестно.

Когда машина выруливает на подъездную дорожку напротив дома Рустама Довлатовича, я уже почти не чувствую рук и пальцев ног, губы дрожат, а в горле начинает першить. Из салона выбираюсь самостоятельно, просто потому что не хочу, чтобы он меня трогал, и чтобы он видел, что мне нехорошо. Иду к дому, не оборачиваясь, но мужчина быстро меня догоняет. Открывает дверь и пропускает внутрь.

— Я не собиралась под него ложиться, — произношу тихо, когда мы переступаем порог и оказываемся в темноте прихожей. — Я… Все было не так… Я бы не стала. Вы… ты… все неправильно понял…

Я должна была сказать. Это важно. Я не проститутка. И я не лицемерю, отказываясь от его помощи, но принимая чужую на более низких условиях.

Пытаюсь разглядеть лицо мужчины, его глаза, но темнота мешает. Я не вижу, как отчим реагирует на мои слова, и он ничего не отвечает. Просто стоит напротив. Его темная фигура нависает надо мной, запах парфюма щекочет ноздри. Мне, наверное, стоит отойти. Мне стоит вообще уйти. Хотя бы подняться в свою спальню и дать себе успокоиться и согреться, но я не шевелюсь. Его рука поднимается, пальцы касаются моей щеки. Они такие горячие. Моя холодная кожа впитывает тепло, исходящее от них, забирает в себя целительный жар. Я закрываю глаза и просто глубоко и часто дышу, пропускаю через себя тепло, которого ощущать не должна. Я должна оттолкнуть его, но силы сопротивляться меня покидают. Слабость накрывает с головой, вынуждая принимать непозволительную, греховную ласку.

— Ты замерзла. У тебя зубы стучат, Ян. Нужно срочно согреться.

Мужчина отрывает ладонь от моего лица, поднимает меня на руки и куда-то несет. Я не знаю, куда, и думать с трудом удается.